Истинная

Экран комма погас, как раз когда корабль выровнялся. В иллюминаторе кокпита раскинулась бескрайняя чернота, изредка прорезаемая искрами далеких звезд.

Я поднялся, подошел к Кэти и жестом попросил Грейс не дергаться, пока снимал остатки трусиков с лодыжки ее матери. Грейс проводила взглядом клочок ткани, который я отбросил в сторону, и уставилась на меня полными боли голубыми глазами.

Она была уже почти взрослой. То, как она шумно набрала в легкие воздух и замерла, выдавало: раньше она этой детали не замечала. А мне оставалось лишь пожать плечами, принимая волну чувства вины, затопившую каждую клетку моего тела.

Не спровоцируй я Кидана, возможно, до этого бы не дошло. Да что там, не нюхни я ту дорожку, вообще ничего бы не случилось.

Может, я и правда ничтожество. Доказательство тому красовалось на бедрах Кэти — багровые полосы, которые я прикрыл подолом, пытаясь сохранить остатки того достоинства, что Кидан не успел у нее отнять. Это было написано на ее колене сине-фиолетовыми гематомами. Застыло на лице спящей женщины первобытным страхом и глубоким осознанием преданного доверия.

Я достал из аптечки еще один седативный инъектор и взял Кэти за руку, согревая ее пальцы. Ее разуму нужен был покой, а телу — помощь целителя, для которой у меня не было инструментов. Да и лингвочипов я не нашел. Грейс настороженно следила за моими действиями, но мешать не стала, когда я сделал ее матери укол.

Еще вчера я был сгу’далом, которого едва не осудили за врачебную ошибку.

Сегодня к этому списку добавилось клеймо преступника, укравшего двух земных женщин на планету, собравшую в себе всю грязь моего прошлого. Все то, о чем я никогда не хотел рассказывать Кэти, теперь станет частью ее жизни.