Страница 2 из 25
Глава 1. Дверной проём
Глава 1.
Дверной проём
Дом Ларисы и Янниса — это не дача в подмосковном посёлке. Это строение из белого камня, которое лепится к скале как ласточкино гнездо. Терраса висит над морем так, что в шторм брызги долетают до перил. Комнаты — лабиринт из узких коридоров и неожиданных ступенек. Греция. Здесь всё построено для того, чтобы ты спотыкался и хватался за стены. Или за руки людей.
Мою комнату определили на втором этаже, окнами на запад. Яннис, муж Ларисы, втащил чемодан, чмокнул меня в щёку своей колючей щетиной и скрылся так же быстро, как появился. Хороший мужик. Но совершенно тихий. В своё время я удивлялась, как такая огненная и темпераментная женщина, как Лара, уживалась с ним целых двадцать лет. Но греческие браки — это отдельная тема. Там женщины командуют, а мужчины делают вид, что так и должно быть.
Я разобрала вещи. Разложила кремы на туалетном столике. Поправила постель, ведь даже в гостях я не выношу смятой простыни. Достала книгу, которую везла специально, чтобы прочитать в этом незапланированном отпуске. Поставила бутылку воды на прикроватную тумбу, рядом с книгой.
В общем, делала всё, чтобы не думать о том, как Платон смотрел на мою руку в своей.
Глупо. Он ребёнок. Сын подруги. А тебе, через два года стукнет сорок.
Но тело предательски реагировало и помнило. Его ладони — тепло длинных пальцев. Его взгляд, который упёрся мне между лопаток, когда я проходила мимо него в прихожей. Я всё видела в зеркало.
В дверь постучали. Коротко. Два удара.
Тук-Тук.
— Заходи, Лар, — крикнула я, доставая из косметички мицелярную воду.
Дверь открылась. Вошёл Платон.
Вот чёрт!
— Мама просила принести тебе и передать, — он держал в руках поднос, на котором стояла тарелка со спелой дыней и стакан с чем-то оранжевым, — что ужин через час. И это тоже тебе. Сок из спелых апельсинов. Я сам выжимал.
— Спасибо, Платон. Мог и просто позвать вниз.
— Мог. — Он поставил поднос на комод. Отошёл на шаг и... не ушёл. Встал прислонившись плечом к дверному косяку, и смотрел, как я ищу салфетки.
Так смотрят не на «тёть». Так сморят на новый автомобиль соседа, который ты хотел купить.
— Ты хотел что-то ещё?
— А должен?
— Ты стоишь в дверях моей спальни.
— Твоей спальни? — Он приподнял одну бровь. — Это комната для гостей, тётя Марина. Она — общая. Просто сейчас ты в ней.
Я повернулась к нему лицом. Взяла себя в руки — буквально, сложив локти замком. «Не показывай ему, что тебя это задело. С этими мальчишками только так. Они чувствуют неуверенность женщины за версту».
— Твоя мама говорила, ты учишься в Салониках. На кого?
— Бизнес-информатика.
— Тебе подходит.
— Что именно? — Он улыбнулся — открыто, не так, как на крыльце. И эта улыбка была опаснее его пристального взгляда. Потому что в ней сквозило: «А ты мне нравишься. И я знаю, что ты это видишь».
— Серьёзность, — нашлась я. — В твоём возрасте мальчики обычно играют в футбол и пьют пиво с друзьями.
— А ты знакома со многими мальчиками моего возраста?
Диалог заходил на запретную территорию. Я уже раскрыла рот, чтобы отшить его — шутливо, по-взрослому, с той иронией, которая всегда работала с нахалами.
Но снизу позвала Лариса.
— Дети! Ужин!
Слово «дети» повисло между нами как ледяной компресс.
Платон нехотя отклеился от косяка.
— Ещё увидимся, — сказал он и вышел в коридор.
Я выдохнула. Только сейчас заметила, что задержала дыхание.
Ужинать мы расположились на террасе. Яннис жарил на гриле кальмары — от них шёл такой дымный, пряный запах, что мой рот наполнился слюной ещё до первого куска. Лара нарезала томаты, полила их оливковым маслом и посыпала душицей. Греческий салат, мой любимый, его не бывает слишком много.
Платон устроился напротив меня. Сначала я думала, это случайно. Но когда он дважды пересел — сначала пододвинулся ближе к Яннису, потом пересёкся взглядом со мной и переставил стул так, чтобы сидеть именно напротив — я перестала верить в случайности.
Лариса рассказывала про новых шумных соседей, про туристов, которые в этом году заполонили берег, про дурацкий штраф за парковку, который несправедливо выписали Яннису. Я кивала, смеялась в нужных местах, но краем зрения наблюдала за Платоном. Он ел медленно, со вкусом. Брал кусок хлеба, макал в соус, подносил ко рту. Обычные движения. Но почему они выглядели так... демонстративно?
— Марин, ты слушаешь?
— Да, Лар. Про парковку.
— Я про Анжелу говорю. Она родила четвёртого. Представляешь, в сорок два. Говорит, не планировала, но вышло счастливое недоразумение.
Я усмехнулась:
— Счастливое недоразумение. Хороший эпитет для ребёнка.
— А у тебя, — Лариса на секунду запнулась, но всё же спросила, — больше не было никого? После развода?
Тишина за столом стала смущенной. Яннис кашлянул в кулак. Платон уставился в тарелку. Эта тема, не для разговора за столом.
— Нет, — ответила я, краснея, как неопытная девица. — Никого.
— Но прошло уже два года.
— Лар. Давай не сейчас.
— Прости. Я просто переживаю. Ты красивая, умная. И сидишь одна в этой своей Москве, как...
— Как камень в море, — закончила я за неё и быстро улыбнулась. — Я знаю. Но мне так нравиться.
Это ложь. Мне абсолютно, не нравилось. Одиночество — это как долговременная анестезия, которая перестаёт работать через полгода, а потом ты просто учишься жить заново, изредка мучаясь фантомными болями, как после ампутации конечности.
Потом Яннис принёс свой любимый метаксу — пятизвёздочный, тёмный, тягучий. Лара налила себе полную рюмку, мне — треть. Платону отец налил тоже — и он выпил, не поморщившись, легко так, словно пил колу.
— Нравится? — спросил Яннис.
— Не хуже виски, — ответил сын.
Отец усмехнулся, потрепал его по затылку — по-мужски, без лишнего сюсюканья. И я заметила: у них приятные уважительные отношения. Яннис не относился к Платону как к ребёнку. И Платон отвечает ему той же гармонией.
Лариса подключила колонку к телефону, заиграло что-то греческое — медленное, с бузуки, тягучее и расслабляющее. Я сидела, смотрела на тёмное море внизу, на огни проплывающих яхт, и чувствовала, как напряжение после перелёта потихоньку стекает с моих плеч.
— Пойду немного остыну, — сказала я, вставая. — Жарко так.
— У нас внизу душ на пляже, — бросила Лариса. — Хочешь, провожу?
— Спасибо, Лар. Я сама найду.