Страница 60 из 70
Он, конечно же, не ожидал от меня такого коварства: сидел там, у сарайки и что-то мастерил на чурбачке.
— Как же это так получилось, а, Арсений Лукич? — укоризненно спросил я.
При звуках моего голоса Чепайкин вздрогнул, и рубанок вылетел у него из рук, а чурбачок бахнулся в другую сторону.
— Ых… — охнул дедок и, побледнев, посмотрел на меня круглыми от ужаса глазами.
— Так как же, Арсений Лукич, как же это так? — покачал головой я. — Что ж вы тетю Нину так бросили, опозорили ее на все село, разбили сердце бедной женщине? Что не так?
— Ох…
— Давайте поговорим, — строго сказал я, присаживаясь напротив него на старую покоцанную колоду, на которой кололи дрова. — Я не буду ничего говорить, просто хочу понять, что же такого произошло, что вы с тетей Ниной решили расстаться, причем не обоюдно, а в одностороннем порядке. Что она такого сделала?
Чепайкин, который сидел весь бледный и смотрел на меня выпученными глазами, внезапно густо покраснел и, опустив голову очень низко, тяжко вздохнул.
Заподозрив неладное, я активировал все виды диагностики и сразу все понял.
Потому что разбить сердце тети Нины мог только этот диагноз.
Глава 21
И тут я понял, почему произошла загадочная размолвка. Чепайкин, видимо, в результате переохлаждения, заработал острый бактериальный простатит — инфекцию предстательной железы.
— Арсений Лукич, — сказал я. — Неужели это из-за того, что вы приболели?
Он вздрогнул и пугливо зыркнул на меня.
— По мужской части, — уточнил я. — Так это не конец света, такое лечится, если заняться. А вы, видимо, испугались, что не сможете перед тетей Ниной показать себя как мужчина? Так у вас же есть я, ваш личный доктор. Почему мне не сказали? Надо же было сразу обратиться, и мы бы решили этот вопрос.
— Да я… Ты понимаешь… — проблеял Чепайкин, от волнения переходя на ты, и бессильно развел руками.
— А козу зачем было забирать? — добил контрольным я. — От жадности?
Чепайкин аж вскинулся от столь несправедливой инсинуации и возмущенно посмотрел на меня.
— Коза была как калым за невесту, — сердито пояснил он. — А раз свадьбы не будет, то какой калым может быть?
— Калым забирать не принято, — возразил я, еле сдерживаясь от неуместного смеха. — Поэтому козу чтобы сегодня же вернули обратно. Тетя Нина привыкла ее доить и поить молоком всех у нас во флигеле.
— Приведу. — Чепайкин вздохнул и нехотя кивнул.
Эмпатический модуль показал, что он давно раскаивается и ему очень стыдно.
— И с тетей Ниной помиритесь. А я вас подлечу.
— Да как же я теперь с ней? Она же обиделась, — пробормотал Чепайкин.
— Конечно обиделась. Тетя Нина — женщина порядочная и гордая. Кто бы на ее месте не обиделся?
— Да как я ей скажу? — охнул он.
Да уж… Эта проблема — одна из самых серьезных у мужчин, и далеко не каждый готов сознаться в своем бессилии и в ослаблении эрекции или снижении либидо. При этом они не идут к врачам, а переживают все это дело в одиночку, впадая в депрессию и часто уходя в запои. Хорошо, что Чепайкин не забухал. Мог и сорваться.
— В общем, так, — сказал я категорично. — Даю вам две недели, для того чтобы помириться с тетей Ниной. Я вам выпишу антибиотики, и вы начнете лечение. За это время придете в себя, а там уже все нормализуется. Это понятно?
— Понятно, — обрадованно сказал Чепайкин, а потом тихо и растерянно добавил: — Ну как же я с ней помирюсь? Она меня никогда не простит.
— А вот это уже ваши проблемы, — припечатал я. — Как поругались, так и миритесь. Иначе я рассержусь, и не будет у вас больше своего личного доктора такого уровня, как я.
Чепайкин тяжко вздохнул. Видно было, что он разрывается между желанием все вернуть и каким-то стариковским упрямством. Но ничего, время покажет.
С этими мыслями я вернулся к машине Наиля.
По пути назад он рассказал, как продвигаются дела по канализации и прочим бытовым прелестям. Я выслушал, еле сдерживая вздох — никогда не любил заниматься подобными вещами, еще с той, прошлой моей жизни. Но никуда не денешься. Как говорится, назвался груздем — полезай в кузов.
Когда мы вернулись в санаторий, у ворот я подметил несколько автомашин, но не придал этому значения, тем более тетя Нина уже караулила.
— Ну что там? — свистящим шепотом спросила она, перехватив меня и шикнув на Япара, который топтался рядом и хотел о чем-то поговорить. — Что этот свинский хрыч врал?
— Ну почему сразу врал? — возмутился я. — У него действительно была важная причина.
— Какая? — свирепо нахмурилась тетя Нина.
— Я не могу сказать, — ответил я.
— Говори! — потребовала тетя Нина, но, видя, что на меня ее мнимые угрозы не действуют, опять заплакала.
Выносить женские слезы я не мог, поэтому сразу сдался:
— Только поклянитесь, что никому не скажете, — таинственным шепотом сказал я.
— Клянусь, — сделала страшные глаза тетя Нина и зачем-то поплевала через левое плечо.
И я кратко рассказал, в чем беда Чепайкина и как он испугался опростоволоситься перед нею.
После моих слов на несколько минут повисло молчание. Я уже пожалел, что рассказал ей. Просто знал, что она жалостливая, и надеялся, что после такого известия сама побежит поскорей заставлять его мириться.
— Вот дурак старый! — в сердцах выругалась тетя Нина. Точнее, она сначала выругалась и словами, нахождение которых в словаре Даля неуместно и при упоминании которых Роспотребнадзор обычно сразу же ставит маркировку.
— Как поет в хрусталях электричество, я влюблен в вашу тонкую бровь… — хриплым голосом бухой ресторанной шансонетки заверещал Пивасик, врываясь в комнату, где мы разговаривали.
— Привет, Пивасик, — обрадованно сказал я. — Как тут дела? Почему не следишь за обстановкой? Как допустил, чтобы Чепайкин козу увел?
— Чепайкин — суслик! — крикнул Пивасик и спикировал мне на плечо.
Там он долго устраивался, раздирая когтями мне свитер, хорошо, что тот был старым. Наконец, он примостился и удовлетворенно затих.
— Ладно, пойду я, — засуетилась тетя Нина и принялась натягивать на себя старый овчинный полушубок, который заимела здесь, в Морках.
— Куда это вы? — удивился я.
Тетя Нина вдруг покраснела и что-то невнятно пробормотала.
— Любви все возрасты покорны! — сообщил Пивасик голосом Левитана.
— К Чепайкину собрались, что ли? — догадался я.
Тетя Нина снова густо покраснела и на этот раз промолчала.