Страница 70 из 74
— Да бросьте вы… То, что принесли, положите в мой саквояж. Шкафчик — сзади. Там же возьмете мыльницу… Там все для вас. Здесь не смотрите. Все! Я — в парилку. А вам… вам уже пора. Следующая встреча послезавтра, в восемь вечера. Ресторацию «Домино» знаете? В самом начале Тверской… Да, и для конспирации — обязательно будьте с дамой. Пусть это и не приказ, но… настойчивая просьба! Весьма.
Не столь уж и большой оказалась первая взятка! Всего-то триста рублей совзнаками — меньше половины месячного оклада! Доктор даже был несколько разочарован — ожидал большего. А, впрочем, игра ведь еще только начиналась! И начиналась с малого, по принципу — увяз коготок — всей птичке пропасть. Или, как пели когда-то «Арабески» — «In for a pe
Со Шлоссером Иван Палыч не разговаривал, как и было условлено — в бане точно были соглядатаи, хозяева Кондратюка и Коробейникова попусту рисковать не любили. Следили! Даже вон, Коклюшкина не раскрыли… Впрочем, можно понять.
Что же касается «подружки» доктора Юлии-Лоры — то ее точно будут проверять! Не зря же попросили явиться в ресторацию с дамой… С ней. Или ждали другую? Ну-у, пусть проверяют! Шпионское прошлое девушки скрыто под большим секретом. В Москве же она была известна, как дама полусвета, кокотка и содержанка. Так что в качестве разбитной подруги Юленька подходила вполне.
Ресторация «Домино» оказалась вовсе не рестораном, а небольшим кафе с весьма демократическим ценами и самой разношерстной публикой. Совслужащие, нэпманы, артисты, журналисты, студенты…
Небольшой оркестрик один за другим гнал фокстроты, молодежь танцевала…
— Иван Павлович! Прошу! — приподнявшись, помахал рукой Кондратюк.
С дамой!
Взяв под руку подружку, доктор поспешил к столику:
— Да-да, здравствуйте… Целую ручку, мадемуазель!
— Знакомьтесь. Моя добрая знакомая Софи, — любезно представил Устин Петрович. — А это вот — мой старый приятель Иван Павлович с Юленькой…
— Очень приятно! Очень!
— Ага…
— Ну-с… За знакомство!
На столике, кроме всего прочего, уже красовался графинчик с брусничной наливкой.
— Увы, ничего крепче здесь нет, — как бы извиняясь, Кондратюк развел руками. — А хотите, закажем шампанского?
— Ой, хотим, хотим! — захлопала в ладоши Софи. — Шампанское — это же просто здОрово! Верно, Юленька?
Софи… Особа лет тридцати или даже больше. Крашеная блондинка с модной прической «каре». Весьма потаскана, но одета с претензией. Светлое платье с голыми плечами, меховая горжетка. Так себе горжетка — кошка, что ли? Или какой-нибудь там хорек?
— Что, горжетка понравилась? — Устин Петрович склонил голову набок.
— Никак не могу понять, что за мех? Мексиканский тушкан? Шанхайские барсы? — широко улыбнулся Петров.
— А вы, я вижу, разбираетесь! — вытащив из сумочки длинный мундштук и пачку «Азы», Софи уважительно покивала. — Интеллигентного человека сразу видать.
— Это платиновая лисица, — скромно пояснил Кондратюк. — Мой подарок.
Юленька вдруг закашлялась, и доктор похлопал ее по спине.
— Уфф! — передернула плечами та. — Видать, краковская не в то горло пошла.
Едва сдерживая смех, Иван Павлович поспешно опустил голову. Уж что, что, а на платиновую лисицу дареная горжеточка явно не тянула! Скорее уж, и вправду — тушкан… или кошка… Надули Устина Петровича! Или… ему просто было все равно? Такое и женам-то не дарят, не говоря уже про любовниц! Ну, так ясно же — эта Софи Кондратюку ни любовница, ни, упаси Боже, жена. Так, сообщница. Нанятая для какой-то вполне определенной цели. Для какой? Будем посмотреть…
Доктор снова улыбнулся.
Заказали горячее — котлеты с печеной картошкой «Цыганское счастье». Больше тут все равно ничего не было. Народ, впрочем, вовсю веселился и танцевал.
— Жарко как! — Устин Петрович ослабил галстук. — Пойдем-ка, Иван Павлыч, на террасу! Подышим. Да и курить я на воздухе больше люблю… А вы, девочки, пока потанцуйте! Мы скоро…
Выйдя на террасу, Кондратюк достал серебряный портсигар и вытащил оттуда… почку червонцев!
— Вот, Иван Павлович — вам. Держите, держите — заслужили.
— Спасибо…
— Да, выскажу кое-какие рекламации… — закурив крепкую папироску «Зефир», продолжал Устин Петрович. — Так сказать — на будущее. Вот вы пишете — «консоль»… В следующий раз, пожалуйста, поясняйте подробно, для чего именно эта деталь. Ну, и если есть, прилагайте артикул.
— Понял, да.
— И… Иван Палыч, голубчик! — вдруг рассмеявшись, Кондратюк выбросил окурок и панибратски хлопнул доктора по плечу. — Как-то вы не сильно-то балуете свою обворожительную подругу! В одном и том же платье… И шляпка, и перстни все те же, что и в «Яре» были. Так нельзя, дорогой!
— Так это я все недавно дарил!
— Так подарите еще! Женщины подарки любят… Вот, хотя бы — боа! Жемчуга, перья… Я знаю, где купить. Правда, дороговато. Но… Деньги-то у вас теперь есть! Можно трать! Тем более, на такую женщину… Чем больше тратишь, тем больше зарабатываешь — вот что я вам скажу, друг мой!
Они просидели в кафешке до позднего вечера. Танцевали, общались, даже пели со студентами песню.Вернее, Иван Павлович учил их своей:
— Во французской стороне, на чужой планете…
— Это что же, Франсуа Вийон?
— Именно!
Расстались у террасы. Тут же подкатили извозчики. Видать, давно уж ошивались поблизости, высматривая «добычу»…
— Спасибо, Юленька! — усаживаясь в коляску, искренне поблагодарил доктор. — Надеюсь, Анатоль нас поймет.
— Да бросьте вы, — барышня расслабленно закурила. — Служба есть служба. Задание! И это — весьма приятное.
— Ну, что ж… отвезу вас домой и…
— Нет, Иван Павлович! Не домой. Мы с вами поедем в «кабинеты»… В «номера»!
— Куда-а?
— Тсс! Тише… Знаете, о чем со мной говорила Софи?
Подруга Кондратюка, кроме всего прочего, оказалось весьма любопытной и выспрашивала у Юлии буквально все! Где та живет, где работает, давно ли встречается с Иванов Павловичем… Какие подарки он ей дарил…
Естественно, все ответы были продуманы и обговорены заранее.
— Она спрашивала и про наши амуры, — негромко поведала Юленька. — Часто ли, мол… и где… И, знаете, еще что сказала?
— Что?
— Что, если человек не приглашает девушку домой, значит, он ее не любит. Значит, по-настоящему она ему не нужна.
— Та-ак…- озадаченно протянул Иван Палыч.
— Так что — в «номера»! Уверена — за нами наблюдают.