Страница 69 из 74
— Однако, время… Иван Павлович, дорогой! Коли вас не затруднит, не могли бы вы составлять для нас небольшие отчеты? Конкретно по цехам. Чем занимались, что заказывали, что выпускали?
— По Звенигороду? — ничуть не удивившись, уточнил Петров.
— Не только, — убрав часы, Кондратюк застегнул пальто. — И по Люберцам — тоже.
— Конкуренцию думаете составить? — хмыкнул доктор. — Ну, по кабинам…
— Конкуренцию, говорите… — сверкнув взглядом, собеседник вдруг улыбнулся и шутливо погрозил пальцем. — А-а, Иван Павлович! Понимаю, куда вы клоните, понимаю. Соломку себе подстилаете! Если что — чисто промышленные дела… Так сказать, частноправового порядка. Я так полагаю, долго раздумывать вы не будете?
— Я уж думал, — поджал губы доктор. — И, поверьте — долго и весьма обстоятельно. Впрочем, как ни думай, а, сказать честно, деньги-то нужны. В последнее время поистратился малость… Да! Ведь не за просто так вы мне все это предлагаете? Спрошу цинично — цена?
— О, Иван Павлович! О цене — договоримся. И, поверьте, не обидим. Хотя, в общем-то, сами понимаете — все будет зависеть о вас!
Петрову очень хотелось спросить, кого конкретно представляет Кондратюк? Однако, доктор хорошо понимал, что вопрос этот — весьма преждевременный, и может вызывать очень большие подозрения.
— Ну, что призадумались? — сверкнув пенсне, усмехнулся Устин Петрович. — Не сомневайтесь, все будет хорошо! Да, о встречах будем договариваться по телефону. Вы ведь знаете Коробейникова?
— Из Наркомпрода?
— Да, да, его. Я вам дам его рабочий телефон… Звоните с главпочтамта через день, скажем, с тринадцати до пятнадцати часов. Ну, что же… Кажется, обо всем договорились. Так что, как говорят французы — о-ревуар! И еще раз предупреждаю — давайте без глупостей. О наших возможностях вы уже знаете. И поверьте, это — самая малость.
— Я помню. Адьё!
Доктор приподнял шапку. Кивнув, Кондратюк махнул рукой проезжавшему мимо извозчику…
Итак, они сделали Коробейникова связным… — на ходу рассуждал Иван Павлович. Ну, да, так он и без того знал Евлампия… И они знали, что знал. А вот Коклюшкина не раскрыли! Хотя, казалось бы, для передачи информации куда как удобно — сосед — не нужно и огород городить со всеми этими конспиративными встречами… Однако — нет! Ясно — полностью не доверяли, контролировали, следили. Одна оплошность — и…
Радовало доктора лишь одно — жену с дочерью он все же вывел из-под удара. Вот только… Как долго продлится эта операция? Месяц, два?
Встречу назначили в Сандунах…
Отпустив извозчика, Иван Павлович невольно залюбовался эклектичным фасадом здания, соединившего в себе черты барокко, готики, классицизма… и больше похожего на какой-нибудь роскошный универмаг или железнодорожный вокзал, нежели на баню.
Взяв билет в двухрублевую залу, доктор поднялся по мраморной лестнице на второй этаж, от души поражаясь роскоши и царственному великолепию интерьеров. Да что там интерьеры! Здание питалось собственной электростанцией, а проходившая многоступенчатую фильтрацию вода подавалась из нескольких источников, включая артезианскую скважину и акведук с Москвы-реки.
— Прошу, прошу, дорогой товарищ!
Пожилой банщик (вернее — пространщик, так именовалась должность) встретил Ивана Павловича, как родного. — Вот, пожалте, сюда-с… Простынка-с! Изволите веничек?
— А, пожалуй, изволю!
— Двадцать копеечек попрошу-с.
Дав пространщику двухгривенный, Петров огляделся и решительно зашагал в парную…
Он нарочно явился пораньше, впрочем, и время рандеву было растянутым — с одиннадцати часов до полудня. Народу кругом было много — воскресенье, выходной день. Кто-то с утра ходил в церковь, а кто-то — в баню.
Выйдя из парной, доктор отправился в помывочную залу, облицованную голубой фарфоровой плиткой. Усевшись на каменную скамью, подвинул поближе шайку…
Потом еще раз загнул в парную… где — смуглый и тощий, словно черт! — истово парился Шлоссер.
Конечно ж — прикрывали…
В конце концов, распаренный и довольный, Петров завернулся в простыню и уселся на скамейке в раздевалке…
Народ живо болтал о политике… Обсуждали Клемансо, Ллойд-Джорджа и Лигу Наций.
— Говорят, там, в Лиге-то, от России — аж бывшая царская дочка!
— Да прям! Я слыхал, всех Романовых расстреляли при попытке побега!
— А вот и нет! Никого там не настреливали. Врут все!
— Врут, врут! Я вот был в Евпатории… Так там у бывшего царя — свои таксомоторы!
— Да, да, о том и в газетах писали, в «Правде»!
— О-от, дожили! Был царь, а ныне — таксомоторы гоняет!
— П-почему бы и нет? Что же он, не гражданин?
Некоторые граждане пили пиво. Хотя, вроде бы, в раздевалке было запрещено. На то при бане имелся ресторанчик, так и назывался «В простынях»…
— Здравствуйте, Иван Павлович, — поправив простыню, уселся рядом гражданин… Коробейников.
Да-да, Коробейников, а вовсе не Кондратюк. Что ж, сильно рисковать они не решились. Страховались буквально на каждом шагу!
— И вам, Евлампий Сергеевич, не хворать. Как парок?
— Ух-х! Пивка не желаете бахнуть?
— Так нельзя же!
— А мы договоримся! Эй, любезный…
Подозвав пространщика, Коробейников протянул ему новенькую купюру. Кажется, совзнак. Почти до конца года денежное обращение в России было крайне запутанным, в ходу одновременно находились самые разные деньги: кредитные билеты царского образца, деньги Временного правительства — так называемые «керенки», расчётные знаки РСФСР — «совзнаки», кои начали выпускать ещё в самом начале года по решению Народного комиссариата финансов.
Не без влияния Ивана Павловича НЭП в стране ввели раньше, чем это было в «прежней» истории, и ситуация с финансами начала стремительно меняться. Провели денежную реформу, появились обеспеченные золотом червонцы.
— Рад, что вы с нами, Иван Павлович, — улыбнулся Коробейников. — Искренне рад! Знаете, всегда приятно, когда умный человек и…
— Пожалте-с! — банщик притащи две кружечки пива.
— Спасибо, любезный. Храня тя Бог!
Пиво оказалось холодным, вкусным и свежим. Видать, варили здесь же, при ресторации, на основе артезианской воды.
— Вы… принесли? — сделав глоток, негромко осведомился Евлампий Сергеевич.
— Да, — Петров коротко кивнул. — Сколько должен за пиво?