Горький дым

— Встречал, отрицать не буду… — механик задумчиво покивал. — В табачной лавке и встретились. Гляжу — Окладников, Игорь Иваныч, хозяин наш бывший, в очереди вместе со всеми стоит, собственной персоной. Он увидел, что я его узнал, кивнул… Потом на улице подошел. Угостил папироской… «Сафо», но, плохой, тонкой… И так, в разговоре, попросил узнать, можно ли в цеху снова табачное дело наладить? Ну, на паях, типа товарищество… Я ответил, что не знаю… У начальства путь спрашивает. Так он потом про завод стал вспоминать… Мол — родное! Спросил, кто сейчас остался… из старых… Я сказал, что, окромя меня, почитай, никого из старых и нет

— А знаете, мне по табачному вопросу звонили, спрашивали! — вспомнил вдруг Петр Ильич. — Я отказал. Ну, цех-то занят! Так еще раз звонили… И голос такой был… хрипловатый…

Старший милиционер с истинно кавалерийским шиком подкрутил усы:

— А господин Окладников — высокий, худощавый, сутулый?

— Да, так, — закивал механик. — Только он всегда — с иголочки, барином… И, чтоб такое дрянное пальто надеть…

— Пальто он купил у беспризорников за два рубля, — неожиданно пояснил Федоткин. — У них же — и шляпу. Самую дрянную, но — с широкими полями.

— Окладников? Хозяин? — ахнув, Василий всплеснул руками. — Думаете — он и поджог? Хотите арестовать?

— Уже! — хмыкнул милиционер. — Теперь следственный эксперимент проводить будем. Но, это уже после обеда. Так что вы, товарищ Борисов, и вы, Пантелей Максимович, будьте на месте. Как непосредственные свидетели! Остальные — свободны. Да не сомневайтесь, Окладников — человек невыдержанный, нервный. Расколется враз!

Попрощавшись со всеми, доктор спустился во двор и уселся «Минерву», на открытое всем ветрам водительское сиденье.

— Ну, здравствуй, Иван Палыч! — негромко произнесли позади, из салона. — Наконец-то, поговорим.

— Валдис!

— Тсс! Не кричи и не оборачивайся, — предупредил чекист. — Сам же просил — тайно. Заводи мотор, поехали. Остановишься на пригорке…

Кивнув, доктор запустил двигатель и выехал на шоссе. Проезжая мимо табачной лавки, краем глаза заметил стоявший невдалеке черный чекистский «Паккард».

— Ну, давай, давай, тормози! — нетерпеливо выкрикнул Иванов. — А то так и до самой Москвы доедем.

Затормозив на пригорке, под липами, Иван Павлович заглушил авто и перебрался в салон.

— Ну, здорово еще раз, — протянул руку чекист. — Маша передала… Рассказывай!

Доктор во всех подробностях рассказал об исчезновении Анна Львовны, о парнях, о клинике, о приказании вальяжного типа.

— Постой, постой, не гони! — Иванов тщательно записал приметы. В блокнотик, карандашом «Кох-и-нур».

— Хороший у тебя карандашик! — невольно вспомнив «Амазонку», протянул Иван Павлович.

— Да, неплохой… Так, говоришь, профессор Берг? — Валдис погрыз карандаш. Личность известная. Не думаю, чтоб он с авантюристами связался…

— Согласен. Они его — втемную… — потерев переносицу, доктор щелкнул пальцами. — И вообще, все это мне показалось… ну, наигранным, что ли. Меня напугать. Чтоб знал, что у них длинные руки. И что они все про меня знают… А ведь знают-таки! Ничего не попишешь — знают! А мы не ведаем, даже кто такие «они». Да, что по Коробейникову? Хоть что-то узнал?

— Хитер, острожен, имеет влиятельных покровителей.

— Блюмкин?

— Он. И еще кое-кто в руководстве партии, — Валдис покусал губы и вытащил портсигар. — Сам Коробейников — из бывших правых эсеров. А до того вообще кадетом был! Скользкий, как угорь. Так просто его не взять!

— Да уж, — согласился доктор. — Он ведь никогда не угрожал прямо. И ничего прямо не требовал… Постой, постой! Правые эсеры? Это ж террор!

— Вот именно! Террор. Боюсь, дело принимает плохой оборот… — Иванов вытащил папироску. — И, самое главное. Я никак не могу понять — чего они конкретно хотят? Ну, идеи твои притормозить, вставить палки в борьбу с голодом, помешать техническому и научному прогрессу… Но, почему? Зачем? Чисто из «заботы о российском народе и обществе»? В подобный идеализм, честно говоря, как-то не очень верится! Нет, тут не идеалисты — практики. Которые очень любят деньги! Тот же Коробейников всегда привык жить на широкую ногу… И сейчас так живет! На одно жалованье? Ничего! Мы его подведем под «чистку», посмотрим, как себе поведет?

— Да, да, — оживился доктор. — Хоть что-то сделаем! Хорошо бы еще и парней, и этого, вальяжного, установить.

— Установим! А насчет тебя… Все же правильно профессор посоветовал, — покусав губы, протянул чекист. — Анну Львовну надо из игры выводить! Как он сказал — на сохранение?

— Ну да.

— Устроим. И в самое ближайшее время! — Иванов искоса посмотрел на собеседника и понизил голос. — Слишком уж близко они к тебе подобрались, Иван Палыч! Слишком уж близко. Да! К соседу своему новому осторожненько присмотрись.

— К… Коклюшкину, что ли?

— К нему…