Страница 17 из 71
Пересадка, произошла, более чем спокойно. Польские пограничники, встретили меня на входе в вагон, глянули на мой паспорт, тут же вытянулись по стойке смирно и пожелали приятного пути. Хотя следовавших за мною русских путешественником, мурыжили с четверть часа, опрашивая о цели поездки, и вчитываясь в каждую буковку на билетах и документах. Я наконец, вздохнул относительно свободно, но все же постарался задвинуть свой саквояж подальше в угол. Впрочем, после того, как поезд пересек Польшу, и в вагон вошли немецкие пограничники, ничего не изменилось. Может подобострастия у них было и поменьше, но и сильно не зверствовали. Офицер лишь спросил на моем языке.
— Следуете домой мсье?
— Да, херр, оберлейтенант.
— Счастливого пути. — и на этом все завершилось.
На третий день пути, я прибыл в Париж. Взяв такси, назвал адрес, и спустя сорок минут, таксист довез меня до довольно приличного восьмиэтажного дома. В памяти моего предшественника, квартира рисовалась убогой конурой, брошенной ему в качестве подачки отца, которой он пользовался только потому, что ничего другого на тот момент не имелось, и за нее не нужно было платить. То есть кое-какие деньги выплачивать разумеется приходилось, все же в дом подавалась вода, свет, иногда приходилось покупать дрова, для растопки котла, и отопления, оплачивать услуги консьержки, но для погашения всех этих издержек, имелась еще одна квартира, сдача которой в наем, как раз и обеспечивала погашение всех этих издержек и налогов, и не требовала дополнительных вложений. Деньги с нее поступали на специальный счет, к которому у меня, точнее моего предшественника, не было доступа.
Впрочем, имелся и некий счет выделенный на мое содержание, во время учебы в Университете. Как раз тот счет, давно был выбран почти до самого дна, где покоился как раз не снимаемый остаток, возможно это и стало причиной того, что парень, забросил учебу, не доучившись пары лет до окончания университета и отправился покорять Москву. И если прежнему Алексу де Лю, подаренная ему квартира, казалась жалкой конурой, мне она показалась роскошным если не дворцом, то чем-то похожим на него. Сама квартира, располагалась на верхнем этаже восьмиэтажного дома, и состояла и двух частей, соединенных между собой огромной террасой. В левой части квартиры имелась большая гостиная, кабинет, спальная и туалетная комната. В правой шикарная столовая, кухня, и комната для прислуги.
Общая площадь квартиры учитывая и открытую террасу приближалась к двумстам квадратным метрам. Одна только терраса была такой, что при желании, по ней можно было раскатывать на велосипеде. Честно говоря, я был просто ошеломлен. Квартира оказалась полностью обставленной, в кабинете я обнаружил недурственную библиотеку, состоящую из классиков не только французской, но и английской и русской литературы. Там же обнаружился сейф, обратившись к памяти моего предшественника, «вспомнил» код замка, и открыв дверцу обнаружил в нем документы на квартиру, бумаги из Университета, в которых было сказано о предоставлении мне Академического отпуска, по семейным обстоятельствам, чековую книжку выписанную на мое имя, с кое-какими деньгами на счете, и около пяти тысяч франков, уложенные в дальний угол на черный день. То есть каким бы мой предшественник не был мотом, кое-что все-таки сохранил. И это была очень даже неплохая сумма.
В сейф тут же был уложен мой саквояж, а я, пройдясь по квартире, разделся, в шкафу спальной комнаты нашел легкий халат, чем-то похожий на тот, что был у меня в доме Петра Кропоткина, накинул его на себя, заглянул на кухню, и найдя в одном из шкафчиков остатки, зерен кофе, смолол их на ручной кофемолке, и заварил себе кружечку напитка. Добавив к ней пару круассанов, купленных еще на вокзале, устроился в кресле на террасе, задумался о дальнейшей жизни. В принципе, меня все устраивало. Квартира, превзошла все мои ожидания. Вспоминая мою прежнюю однушку, в Ташкенте, я рассчитывал обрести здесь скорее что-то подобное. На фоне памяти своего предшественника, отзывавшегося о ней, как об убогой конуре, рассчитывать на что-то иное не приходилось. Неожиданно оказалось, что мы немного по-разному смотрим на жизнь, и то, что для моего предшественника казалось убогой конурой, мне представилось чуть ли не дворцом.
Имеющиеся у меня наличные средства, вполне позволяли не особенно оглядываться на текущие траты, и достаточно безбедно прожить как минимум несколько лет. Те же пятьдесят тысяч фунтов, по курсу стоили больше ста тысяч долларов, а покупательская стоимость этих денег в 1993 году, когда меня ударила молния, приближалась к миллиону. То есть фактически, сейчас у меня было даже же, больше денег, чем отправил сестре в США. А ведь кроме них у меня есть целый саквояж золота и драгоценных камней. Одним словом, стартовый капитал, нельзя назвать мизерным. Почему бы, в таком случае не пожить немного для себя. Например, завершить обучение в Университете. Правда я не слишком понимаю, что делать с философией, которую изучал Алекс де Лю, да и судя по доставшейся мне памяти знаний там было не слишком-то и много, но кто запретит мне перевестись, на, какой-нибудь иной факультет, например, той же математики? Учитывая насколько далеко ушла математика за эти полвека, думаю моих знаний будет вполне достаточно, для учебы в этом знаменитом заведении.
Попив кофе, я вновь дошел до сейфа, решив навести в нем порядок, и разложить все по местам, и первым делом открыл находящийся в сейфе небольшой отсек с отдельной дверцей в котором неожиданно для себя, обнаружил небольшую коробочку, с хранящимся в ней, довольно увесистым перстнем с крупным, темно-вишневым камнем, от которого так и разило силой. Перстень свободно сел на средний палец левой руки, и мне показалось, что он будто слегка ужался, плотно охватывая фалангу пальца, но в тоже время, не пережимая ее, и стоило только задуматься об усталости, как перстень сразу же поделился со мной своей энергией. На мгновение меня охватила эйфория, от полученной дополнительной силы, влившейся в мое тело, ничего подобного я раньше не ощущал. Посмотрев на перстень, решил, но постоянно носить такую дорогую вещь, явно не стоит, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. Поэтому с некоторым сожалением снял перстень с пальца, и уложив обратно на бархатную подушечку, закрыл коробочку, и сунул ее обратно в сейф.