Страница 48 из 49
Внутри все сжалось по старой привычке. На секунду я снова стала той Тамарой из кафе: с горячим лицом, комом в горле и мерзким ощущением, что меня сейчас сравнят и снова признают неудачной версией женщины.
Максим ничего не сказал. Только его рука чуть крепче легла поверх моей ладони.
Бывший подошел первым.
— Тамара? Не ожидал. Слышал, ты недолго продержалась в своем лагере.
Слова были мягкие. Почти заботливые. Именно такие раньше ранили сильнее крика.
— Привет, — сказала я ровно. — Да, руку сломала.
— Вот видишь, — вздохнул он. — Я же говорил, это все не твое. Эти экстремальные штуки, нагрузки… тебе надо было аккуратнее. Главное, не переживай. Не всем подходят такие проекты.
Его девушка молчала, разглядывая меня с вежливым любопытством. Раньше я бы уже думала о том, как выглядит мой гипс, достаточно ли свободно сидит куртка, не слишком ли круглым кажется лицо. Сейчас я вдруг поняла, что мне неприятно не из-за нее. Она вообще была здесь лишней в моей внутренней драме. Проблема стояла передо мной, улыбалась знакомой улыбкой и снова пыталась объяснить мне, что я не справилась, потому что «это не мое».
— Проект дал мне больше, чем ты за все наши отношения, — сказала я.
Он моргнул.
— В смысле?
— В прямом. Я поняла, что нормальное отношение не надо заслуживать. Ни весом, ни удобством, ни тем, что ешь салат вместо десерта, чтобы кто-то был доволен. И еще поняла, что твое мнение больше не является официальным документом. Я не обязана подшивать его к делу и жить по нему дальше.
Бывший скривился.
— Быстро ты нашла утешение.
Я взяла Максима под руку. Уже сама.
— Нет. Я просто наконец-то перестала выбирать тех, рядом с кем хочется стать меньше.
Некоторое время никто не говорил. Потом я кивнула на прощание и пошла дальше. Ноги немного дрожали, рука в гипсе стала тяжелой, чай остыл, но я не развалилась. Не заплакала перед ним. Не стала доказывать, что похудела, изменилась, стала лучше. Просто ушла.
За поворотом Максим остановился.
— Все нормально?
— Да, — сказала я и тут же выдохнула. — Нет. То есть нормально, но можно ты все-таки меня обнимешь? Я сильная, но не железная.
Он обнял сразу. Осторожно, чтобы не задеть руку, но крепко. Я уткнулась лбом ему в грудь, услышала ровное дыхание и наконец позволила себе дрожать. Максим держал, гладил большим пальцем по моему плечу и ждал, пока я сама отлеплюсь.
— Ты хорошо справилась, — сказал он потом.
— Грамоту дадут?
— Булочку.
— Это даже лучше.
Через две недели настал финальный день проекта. Врач разрешил мне туда поехать, мама прочитала лекцию о безопасности, Лариса прислала восемнадцать сообщений с угрозами приехать за мной самой, а Максим заехал утром и привез на полигон.
Когда машина повернула к знакомому шлагбауму, я вдруг поймала себя на странном ощущении. Полигон уже не выглядел местом, куда меня занесло по ошибке пьяной анкеты. Те же палатки, турники, дорожки, навес полевой кухни, лес за площадкой. Только теперь все казалось почти родным. Неприятно родным, как родственник, который будит в шесть утра, кормит гречкой, но в трудный момент все-таки подает руку.
Подруги налетели на меня у площадки.
Лариса обняла первой, аккуратно, но шумно.
— Минус восемнадцать, Том! Восемнадцать килограммов сомнений, злости и части моей старой юбки. И плюс Валера, который думает, что я не вижу, как он на меня смотрит.
Она действительно изменилась. Не стала другой женщиной, не исчезла, не превратилась в рекламное «после». Просто стала еще ярче. Двигалась легче, плечи держала прямее, смеялась громче. И смотрела на Валеру так, будто уже мысленно спорила с ним о месте первого свидания.
Марина подошла следом. Минус двадцать два килограмма сделали ее лицо острее, взгляд — еще опаснее, а походку — увереннее. Но главное было не в цифре. Она больше не пряталась за сухими замечаниями так плотно, как раньше.
— Ты выглядишь подозрительно счастливой, — сказала она мне.
— У меня гипс, мужчина и разрешение врача на поездку. Жизнь странная штука.
Я обняла их обеих и вдруг ощутила укол старой боли. Они дошли. Они закончили. А мой результат остановился где-то там, на минус пяти с небольшим и белом гипсе.
Лариса увидела это мгновенно.
— Даже не думай.
— Я ничего не сказала.
— У тебя лицо «сейчас начну считать, где не добрала». Запрещаю. Ты была нашим боевым рыжим знаменем. Кто первый полез спорить с командиром? Ты. Кто заставлял нас смеяться, когда хотелось лечь лицом в гречку? Ты. Кто помогал Оксане, потому что иначе не могла? Ты.
Марина кивнула.
— Ты не дошла до финального взвешивания, но дошла до главного раньше нас. Просто с переломом. Очень в твоем стиле: громко, драматично и с медицинским оформлением.
Финальное мероприятие оказалось без унизительного показа «до» и «после». Никого не заставляли выходить в старой одежде или сравнивать фотографии под аплодисменты. Участницы рассказывали, чему научились. Оксана говорила, что впервые перестала прятаться на общих снимках. Женщина в розовом костюме радовалась, что давление стабилизировалось. Кто-то говорил о сне, кто-то о жизни без одышки, кто-то о том, что наконец-то не бросил начатое.
Потом вышел Максим. Говорил коротко, конечно. Он вообще умел быть кратким так, что каждое слово попадало в нужное место.
— Вы все дошли до конца своего маршрута, — сказал он. — У кого-то он измерялся километрами, у кого-то килограммами, у кого-то попытками встать утром и снова прийти на площадку. Не каждый маршрут выглядит так, как планировалось. Это не отменяет того, что вы его прошли.
Я стояла сбоку, рядом с подругами, и знала: он говорит и про меня.
После официальной части начался шум. Фотографии, объятия, чай, разрешенные пироги из кухни, которые Лариса тут же назвала доказательством, что повара все это время скрывали талант. Валера подошел к ней у навеса. Неуверенный Валера выглядел почти как природное явление.
— Лариса, я хотел бы встретиться с тобой вне проекта.
Она медленно повернулась.
— Это свидание?
— Да.
— Смотри, какой прогресс. Три недели назад ты говорил только «да» и «нет».
— Я тренировался.
— С кем?
— С тобой.
Лариса раскрыла рот, потом закрыла и вдруг улыбнулась так мягко, что даже мне стало тепло.
— Согласна. Но если приведешь меня в кафе с одной куриной грудкой, я устрою бунт.
— Учту.