Страница 4 из 44
3
Так, ладно, главное успокоиться!
Но… как?!
У меня вместо купальника прошлогодняя бесформенная жижа. Ткань выцвела, резинки растянулись, а чашки так деформировались, что одна смотрела вверх, другая вбок.
Я надела его, глянула в зеркало – и расплакалась.
С таким же успехом можно было пойти на пляж в лопухах. (Он еще и зеленого цвета – ну картина маслом! Точнее, лопухами.)
Сняла это недоразумение, швырнула на кровать и начала открывать все ящики комода подряд.
– Мам, что происходит? – спросила Марина, заглядывая в комнату. – Пожар? Мы съезжаем или что-то ищем?
– Я ищу то, чего нет, – ответила я, вываливая на кровать кучу шмоток. – Я ищу свой нормальный купальник. И, походу, его не существует. Как и начала радуги.
А еще я искала свою шляпку, а когда нашла, поняла, что она выглядит как головной убор для пенсионерки на огороде, а не как роскошный аксессуар ухоженной милфы.
Ох, а платья! В каждом похожа на женщину, которая за годы домохозяйства забыла, что такое «выйти в свет». И так забыла, что Альцгеймер нервно курит в сторонке!
Итак, что мы имеем из летнего?
Платье с пятном от сока, которое не отстирывается. Ничем. В мусор.
Шорты, которые я купила ещё до третьей беременности – они застегивались только на честном слове и глубоком вдохе. А я не планировала себя сдерживать или в чем-то себе отказывать. Я вообще, судя по ощущениям, только в этом отпуске и поживу для себя. На фиг шорты!
Сарафан в цветочек, который Матвей однажды изрисовал фломастерами, потому что «хотел, чтобы мама была красивой». Ну… в принципе, если использовать новомодные салфетки из Китая, которые мне как-то посоветовали мамочки из садиковского чата… Отложим. Платью – шанс.
Я перебирала вещи, отбрасывала одно за другим, и с каждым выброшенным предметом чувствовала, как внутри меня нарастает паника. Я поняла, что у меня нет вообще ничего, чтобы выглядеть человеком, а не уставшей яжматерью.
Какая-то часть меня ждала, что сейчас я открою ящик, а там лежит идеальный капсульный лук: новый, модный, мой размер, мой цвет.
Ну, знаете, как в кино бывает – открываешь шкаф, а там раз, и всё твоё.
У меня там лежали два старых полотенца, высохший фломастер и дохлая моль. Так ей и надо! Сволочь, обожралась моей шубой из норки и погибла смертью жирной мученицы.
Черепаха Бенджамин Баттон, которую я поместила обратно в аквариум и переставила на тумбу, смотрела на меня с таким видом, будто хотела сказать: «Ну, подруга, ты попала».
– Мам, ты серьёзно куда-то собралась? – спросил Максим, стоя в дверях и скрестив руки. – Ты нас пранкуешь, да? Ты никогда никуда не ездишь. Ты даже в магазин без списка не выходишь.
Эй, что за недоверие? Как будто я сказала, что записалась в космонавты.
Я вытащила из шкафа старую сумку, которая помнила еще наши поездки с Мишей без детей, и начала кидать туда вещи, оставшиеся после моего «модного приговора»: майки, шорты, какую-то кофту, нашла пляжную шляпу, купленную лет пять назад, – она была пыльной и попахивала нафталином, но я решила, что винтаж не повредит.
– Я серьёзно, – сказала я, не оборачиваясь. – Ваша мама уезжает. В отпуск. Одна. С подругой. Без вас.
Последние два слова я произнесла с особым вкусом.
Марина охнула и закрыла рот рукой. Максим присвистнул. Матвей, который залез на кровать и пытался поймать кота за хвост, замер на секунду, а потом выдал:
– А папа точно умеет рассказывать сказки?
– О, да! – ответила я, даже не моргнув. – Папа тебе такую сказку расскажет – про короля, который не понимал, от чего устает его королева. Страшная сказка! Жуткая-жуть! И финал открытый…
Матвей, конечно же, не понял, но на всякий случай сделал большие глаза и притих.
В этот момент из гостиной донесся звук – сначала неуверенный, а потом нарастающий. Это Михаил Игоревич заговорил по телефону. Сначала тихо, потом всё громче.
– Алло, Сергеич, слушай, я завтра не приеду… Да, я знаю, что объект, отмени всё… Нет, не могу объяснить, дела… Какие дела? Личные, блин, очень срочные!.. Нет, не лечу, отмени командировку… Что значит «не отменяется»? Придумай что-нибудь, ты у меня на отмазки мастер!
Он расхаживал по гостиной, запуская пальцы в волосы. Я выглянула из спальни и увидела его: он стоял посреди комнаты, прижимая телефон плечом к уху, и лихорадочно что-то записывал на салфетке.
– Нет, этого клиента перенеси на следующую неделю… На какую? На любую! Я сказал, я занят!.. Ну занят я, жену в отпуск отправляю! Да, сам в шоке!
Я услышала эти слова и чуть не рассмеялась. Он проговорился. Он сказал «жену в отпуск отправляю» – и сам, кажется, испугался собственных слов.
Мишаня замолчал, посмотрел в мою сторону – я стояла в дверях с мятой шляпой на голове и купальником, который свисал у меня с руки, как подстреленный флаг.
На секунду мне показалось, что он сейчас скажет: «Ладно, я пошутил». Но он только сглотнул и продолжил в трубку:
— …Да, на десять дней. Я знаю, что много. А ты попробуй посиди тут с тремя! Ну, не с тремя, а с целым зоопарком еще… Бублик, иди в *опу со своим мячиком! Не до тебя сейчас!
Он запнулся, понимая, что начинает горячиться.
Бублик подошёл к нему с мячом в пасти, тыкнулся носом в ногу и лёг рядом, будто чувствовал, что хозяин в зоне турбулентности.
Бася страдал на подоконнике и смотрел на эту суету с выражением кота, который познал настоящую боль. А-ля: «Тоже мне, разнылся! Лишиться жены на десять дней – это вам не причиндалов насовсем! Твоя благоверная вернется, а мои шары обратно не пришьешь!»
Я вернулась в спальню и продолжила собираться. Сверху на кучу вещей я кинула солнцезащитный крем, который нашла в аптечке – срок годности на грани, но мне было плевать.
Потом нашла старые солнечные очки, которые Марина когда-то одолжила и поцарапала, но в них хотя бы не видно моих мешков под глазами.
Суета нарастала. Я заметалась: то хватала зубную щётку, то бросала её, потому что вспомнила про зарядку для телефона, то бежала в ванную за шампунем, то спотыкалась о тапки и материлась сквозь зубы.
– Мама, ты на самолете улетаешь? – спросила Марина уже другим голосом. В нём слышалась тревога. – На целых десять дней? А как же мои соревнования?
Я остановилась. Посмотрела на неё. Она стояла, кусая губу, и выглядела такой маленькой и растерянной, что на секунду я хотела всё отменить. Но тут из гостиной донесся голос Миши, который говорил уже другому собеседнику: