Добрые духи

Затем он отталкивается от кровати, опускается на колени и тянет меня вниз по длине матраса за бёдра. Я вскрикиваю в потолок, когда он устраивает мои бёдра на самом краю, мои ноги беспомощно свисают. Он располагает меня именно так, как хочет, грубо разводя мои колени шире, прежде чем встать между ними. Я вижу только макушку его взъерошенных волос, склонённую надо мной.

— Мне это нужно, — шепчет он, и любые мысли о стеснении растворяются в сыром отчаяньи его голоса. Он целует мягко, прямо под пупком. — Можно мне, Гарриет?

Я раздвигаю ноги ещё шире.

— Да, — шепчу я. — Пожалуйста.

Он не медлит. Он подцепляет двумя пальцами моё красивое кружевное бельё и отводит ткань в сторону, прижимая её большим пальцем к моему бедру. А потом прижимает ко мне рот, и разряд молнии взлетает по позвоночнику.

Беспорядочно и честно — так, каким Нолан всегда бывает, и я не могу дышать от интенсивности. От того, как он широко раскрывает рот, лижет, губы втягивают меня. Будто он пытается вкусить как можно больше меня, как можно быстрее.

Руки зависают над его головой. Я хочу зарыться пальцами в его волосы, но не.. я никогда..

Он замечает мои дрожащие руки между моими бёдрами, и на его лице появляются любимые морщинки. Он улыбается и направляет одну мою руку к затылку.

— Давай, — говорит он. — Покажи мне, где ты хочешь, чтобы я был.

Я зарываюсь пальцами в его волосы, и его глаза закрываются. Я тяну, и он стонет, лицо изменяется от мучительного удовольствия. Захваченная и неуправляемая, я прижимаю бёдра к его рту и двигаюсь. Я жду, что он удержит меня, заставит принять то, что он даёт, но он снова меня удивляет. Он медленно распахивает глаза и лениво смотрит на меня, позволяя мне тереться о его рот. Позволяя мне взять то, что мне нужно.

Он всегда позволяет мне брать то, что мне нужно.

Я приподнимаюсь на одной руке, чтобы видеть его, так угол лучше, другая всё ещё в его волосах, чтобы удерживать его рот между моими ногами. Я снова двигаю бёдрами. И снова. И снова. И снова.

Самое эгоистичное, что я когда-либо делала.

«Великолепно».

Жар стягивается комом туже в животе, и моя голова падает, кончики волос щекочут обнажённую кожу поясницы, пока я двигаюсь напротив него.

— Нолан, — хнычу я. — Да.

Он отстраняется, задыхаясь, и его пальцы занимают место рта, выводя широкие, влажные круги по клитору. Он оставляет засос в складке моего бедра, и я слышу звон металла — пряжка его ремня ударяется о паркет.

— Так хорошо, — выдыхаю я, царапая ногтями кожу его головы, пытаясь направить рот обратно туда, где мне нужно. Я так близко, что дрожу. — Пожалуйста. Мне нужен ты.

Его лицо озаряется ещё большим желанием, и он дарит мне ещё один поцелуй — прямо над тем местом, где его пальцы двигаются в моей киске.

— Спусти верх, — выдавливает он.

Я выдёргиваю руки из бретелек, и платье собирается вокруг талии толстой спутанной полосой шёлка. Нолан хватается за него и тянет, прижимая меня к матрасу. Он тянет ещё раз, пока я не оказываюсь ровно в том положении, как ему нужно.

А именно — наполовину свисая с кровати, мои бёдра покоятся на его широких плечах. Если раньше он хоть как-то сдерживался, теперь этого нет — всё его внимание сосредоточено на том, чтобы как можно быстрее подвести меня к краю. Его бицепс упирается во внутреннюю поверхность моего бедра в быстром, плотном ритме, и я двигаю бёдрами в такт. Так хорошо. Так, так.. так хорошо.

Я закрываю глаза и отдаюсь этому, поскуливая, постанывая и шепча его имя, проводя пальцами по его волосам, по верхушкам ушей, по задней стороне шеи и вниз по челюсти — туда, где его рот тёплый и влажный против меня. Я захлёбываюсь ничем, когда чувствую влажное скольжение его языка по моим пальцам, оргазм настигает внезапно.

— Нолан, — выдыхаю я. — Нолан.

— Не сдерживайся, Гарриет, — тёмно-синие глаза встречаются с моими. — Кончай.

И тогда он склоняет голову и заставляет меня.

Медленно и интенсивно. Сладострастно. Наслаждение танцует вверх по позвоночнику, прежде чем осесть низко в животе, змейкой спуститься по ногам и заставить бёдра дрожать. Я рассыпаюсь, пока Нолан смотрит, откинувшись назад, твёрдо двигая ладонью там, где только что был его рот, позволяя мне продлить удовольствие. Он точно знает, что мне нужно, даже без слов, усиливая чувства, пока кажется, что мой оргазм длится часами. Я вся в поту, с несвязными мыслями. Я бессмысленно поскуливаю, пока мои бёдра двигаются, тело распускается ниткой под ним.

Когда я, наконец, затихаю, Нолан нависает надо мной, одна рука упирается рядом с моим бедром, другая крепко сжимает его член. Его зубы впиваются в нижнюю губу, пока он проводит рукой вверх и вниз, сухожилия на шее резко выступают.

— Этого достаточно, — задыхаясь, говорит он. Он подаётся вперёд, и его костяшки задевают мою влажную, чувствительную кожу, головка члена прижимается ко мне. Он трётся там, его рука всё ещё двигается. — Этого более чем достаточно.

Я раздвигаю колени шире и качаю головой.

— Не для меня, — говорю я. — Хочу тебя внутри.

Он издаёт звук, будто израненный зверь и падает на меня, ловя мой рот своим в беспорядочном, яростном поцелуе. Я чувствую на его языке свой вкус, и это заставляет меня гореть сильнее, желание вспыхивает снова, тело требует большего.

— Гарриет, — стонет он. — Я не думаю, что смогу, я не продержусь.

— Ничего страшного, — я зарываюсь руками в его волосы, пытаясь его успокоить. — Всё хорошо. Так хорошо.

Он снова толкается ко мне, бормоча что-то себе под нос. Я улавливаю слова вроде «красивая» и «невероятная», его акцент — грубый укус где-то под ухом. Потом он приподнимает мои бёдра и входит, скользя внутрь, медленно заполняя меня своим жаром.

Он двигается медленно. Так медленно, что к тому моменту, когда его бёдра прижимаются к моим, я уже извиваюсь и двигаюсь, прося большего. Наши тела липкие от пота, платье всё ещё зажато между нами. Нолан приподнимается надо мной и поддевает пальцем спутанную, испорченную ткань, лукавая улыбка изгибает уголок его рта. С вспышкой тепла платье рассыпается лентами по моей коже, его магия — покалывающий отголосок. Одна лента обвивается вокруг моего торса, в красивый бант, завязанный между моими обнажёнными грудями.

— Подарок, — задыхаясь, говорит Нолан. — Только для меня.