Добрые духи

Между бровями у неё появляется морщинка от задумчивости.

— Хотя..

Неприятное предчувствие хватает меня за загривок.

— «Хотя» что?

Раздаётся громкий треск — ствол, наконец, поддаётся. Я вижу, как дерево начинает падать — вперёд, а не назад. Прямо на вытянутые ноги Гарриет.

— Я пилила не с той стороны, — поясняет рядом со мной Гарриет, смех у неё поднимается в груди. — Физика никогда не была моей сильной стороной.

Дерево с глухим шлепком плюхается в снег прямо на Гарриет. Перед нами она барахтается под его весом. Я никогда раньше не вмешивался в прошлое, но сейчас хочу. Хочу схватить это дерево и стащить с неё. Хочу поднять её на ноги и вытряхнуть из волос все иголки, которые уже наверняка там застряли.

Хочу убедиться, что с ней всё в порядке.

Мне почему-то кажется, что рядом больше некому за этим следить.

— Тебе не стоило сюда ехать одной, — говорю я вместо этого, сжимая руки в кулаки у себя по бокам.

С силой раскусываю лимонную конфету и жую, пока ощущение, что я выхожу из-под контроля, не отпускает.

— Всё заканчивается хорошо. Смотри, Гарриет машет рукой, отметая мои слова.

Дерево кренится набок, и Гарриет выбирается из-под него — раскрасневшаяся и торжествующая. В волосах у неё действительно хвоя. И шишка. Бини, в которой она была, теперь намертво впуталась в ветки, как случайная ёлочная игрушка.

Но это выражение её лица заставляет воздух застрять у меня в груди. Она сияет, глядя на дерево так, будто только что покорила вершину.

— У меня не было никого, кто поехал бы со мной, — объясняет она. — Ты, наверное, уже заметил по прошлому воспоминанию, но моя семья — не из тех, кто идёт в поле и занимается физическим трудом. Мама не хотела.. — она резко вдыхает носом и медленно выпускает воздух, позволяя хвосту этой фразы просто раствориться. — У них были свои планы, а мне нужно было дерево для моей самой первой взрослой квартиры. Тётя Матильда, конечно, предложила поехать со мной, как только узнала, что я одна, но, думаю, мне хотелось доказать, что нормально делать вещи самой. Что я могу чего-то хотеть и заслуживаю это получить. И что даже если будет трудно, оно того стоит.

Мы смотрим, как та, прежняя Гарриет, наклоняется и хватает ель за основание ствола. Подхватывает её с кряхтением и начинает тащить назад по снегу.

— Оно того стоило? — спрашиваю я.

— Как думаешь? — смотрит она на себя с мягкой улыбкой.

Шишка, застрявшая в её волосах, вываливается, когда она делает особенно резкий рывок деревом. Скатывается по пуховику и падает прямо рядом с шапкой. Гарриет перестаёт тянуть, ошарашено уставившись на неё, потом тянется рукой к голове. До неё доходит, что произошло, лицо вспыхивает, и из груди вырывается смех. Он разливается по полю, обвивается вокруг деревьев, словно мишура. В этом звуке есть радость. И облегчение.

Она нашла то, что искала.

— Да, — говорю я ей. — Да, оно того стоило.

Мы ненадолго задерживаемся в прошлом.

Как только прошлое воплощение Гарриет скрывается за холмом, волоча своё дерево, я протягиваю руку, и нынешняя Гарриет без слов берётся за неё. Ветер, крутившийся вокруг деревьев, смещается к нам, обвивается вокруг щиколоток, поднимается выше, пока её волосы не оказываются у меня на лице, а желудок — в горле. Я остро ощущаю каждую точку соприкосновения, пока мы проваливаемся сквозь время — руки, бёдра, плечи. Её ровное дыхание у моей шеи и ладонь, прижатая к моей.

Когда нас, наконец, отпускает, мы снова в её гостиной, наши кружки с чаем стоят ровно там, где мы их оставили. Я заземляюсь тем, что могу увидеть. Плед, небрежно перекинутый через подлокотник дивана. Керамические пряничные человечки на каминной полке. Ёлка в углу.

— Эту ты тоже сама срубила? — спрашиваю я.

— Да, — кивает она. — Тогда я начала новую традицию, хотя мне нравится думать, что теперь я лучше управляюсь с пилой. И.. силой тяжести, наверное. Сейчас всё намного менее зрелищно, — её губы чуть поджимаются. — А для магазина я заказываю. Рубить три дерева за сезон — слишком испытывать удачу.

Самоироничная улыбка расплывается у неё на лице. Я провожу большим пальцем по её пальцам, наши руки по-прежнему сцеплены между нами. Жаль, что на ней мои варежки. Хочу чувствовать её кожу.

Кажется, я кое-что понимаю в том, как испытывать удачу на прочность.

Я отпускаю её руку и кладу свою на затылок. Мне нужно собраться. Мы уже дважды отправлялись в прошлое, и ни разу путешествие не оказалось особенно.. разоблачительным. Передо мной головоломка, у которой не хватает половины деталей.

— Пилила деревья и крала лодочки, — ворчу я. — Что же дальше?

— Думаю, за все эти годы я спалила не одного пряничного человечка. Может, в следующий раз, когда отправимся в моё прошлое, будем наблюдать, как я устраиваю резню целому городу из лакрицы, — её улыбка становится натянутой, взгляд цепляется за мой. Я каким-то образом успел её разочаровать. Сказал что-то не то. — Ты всё ещё думаешь, что я что-то скрываю, да?

Я думаю, что есть причина, по которой меня к ней привязали. Что-то, чего я пока не увидел. Возможно, она и не пытается меня обмануть, но факт остаётся фактом — мне нужно кое-что найти. Увидеть. И это явно не макет железной дороги и не ёлки посреди поля.

«Ошибок не бывает. Не здесь. Не в этом».

— Это моя работа, — говорю я, чувствуя укол вины по причинам, которые сам не могу озвучить. — Мне нужно довести тебя до следующего призрака.

— К следующему призраку, — повторяет она.

— Как бы я ни наслаждался происходящим, — говорю я, прячась за сарказмом, — у меня есть и другие дела. Другие люди, перед которыми я отвечаю, — раздражение обжигает затылок. — Ты, правда, думаешь, что ты — исключение из правил, по которым живёт этот мир и следующий уже тысячи лет?

Лицо Гарриет становится грустным. Она стаскивает варежки.

— Ну, разумеется, — хрипло говорит она. — Я совершала ошибки. Я причиняла боль. Уверена.. — она судорожно вдыхает. — Уверена, я вполне могла заслужить всё это.

Где-то внутри снова колет. Тупое давление растёт, пока она не поднимает взгляд от своих ног.

— Гарриет..

— Я не вызывала полицию на детей и никого не лишала дома, но.. — она слабо пожимает плечами. — Может, то, что сделала я, не лучше.

— Что ты сделала? — прищуриваюсь я.

Она дёргает выбившуюся нитку на варежках, теребя их в руках.