Добрые духи

— С Гарриет всё в порядке. Или, точнее, настолько в порядке, насколько это возможно, — она делает паузу, проводя большим пальцем по нижней губе. Я видел, как Гарриет делает то же самое, миллион раз, и моё сердце снова болезненно ёкает. — Как ты думаешь, что ты здесь делаешь, Нолан?

— Меня пытают.

Изабелла фыркает.

— Нет. Почему, по-твоему, ты оказался здесь, Нолан? — спрашивает Матильда. — В этом, — она обводит жестом открытое пространство вокруг нас, — зале ожидания.

— Потому что.. — я бросаю взгляд на Изабеллу, но её лицо остаётся тщательно бесстрастным. — Потому что Гарриет поняла, в чём заключалось моё незавершённое дело. Она нашла компас, и это решило какую-то загадку длиной в десятилетия. Я смог двигаться дальше, когда она всё расставила по местам.

Изабелла с вздохом щиплет себя за переносицу. Матильда смотрит на меня.

— Ну и ну, — говорит Матильда. — Ты глуп.

Я сжимаю зубы.

— Я был бы признателен за объяснение.

Я больше не могу ни секунды терпеть этот туманный разговор. Моё терпение на пределе. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я чувствую, как Гарриет дрожит в моих руках. Я вижу её большие карие глаза, полные слёз. Вся моя выдержка иссякла.

— Компас никогда не был твоим незавершённым делом, — говорит Матильда, снова поднимая кружку со стола. Буилин спрыгивает с моих колен и возвращается к ней, обвиваясь между её ногами. — Гарриет была им.

Всё внутри меня замирает и натягивается. Как одна из тех игрушек из детства, где тянут за шнурок сзади. Мой шнурок дёрнули, но ничего не выходит. В ушах — белый шум, в горле пересохло.

— Что? — выдыхаю я.

Изабелла разглаживает руками юбку.

— Ты когда-нибудь задумывался, почему остаёшься призраком, несмотря на то, что выполнил каждую просьбу, которую я тебе когда-либо давала?

Я молчу.

— Ты ждал, Нолан, — в суровых чертах Изабеллы появляется что-то неожиданно мягкое и нежное. — Ты ждал Гарриет. Чтобы существовать с ней в одном времени. Ваши души были вместе в начале, и так же они будут вместе в конце.

Мои руки упираются в края сиденья, костяшки белеют. Я едва осмеливаюсь надеяться. Осмеливаюсь дышать.

— Откуда ты.. — я выдыхаю. — Ты уверена?

Изабелла дерзко приподнимает бровь.

— А ты нет?

Компас. Тот день в океане. Ощущение, будто меня беспрестанно тянуло к ней. Вся моя жизнь — поиски. Вибрация под кожей каждый раз, когда она хотя бы смотрела в мою сторону. То, как мне показалось, что я узнал её в самую первую ночь. То, как сильно я по ней скучаю.

«Да. Я уверен».

— Это происходит не со всеми духами, — спокойно объясняет Изабелла, и в её тёмных глазах мелькает старая печаль. — И иногда бывают.. осложнения.. которые мешают двум душам снова найти друг друга. Тебе невероятно повезло, Нолан.

— Повезло, — повторяю я сухо.

Изабелла кивает.

— Повезло.

— Повезло, — повторяю я снова. Я отпускаю край стула и кладу ладони на колени. Мои руки дрожат, всё тело сотрясается от силы этого.. чувства. — Ты хочешь сказать, что меня заставили существовать в другом времени без женщины, которую я.. — я сглатываю это слово, не желая произносить его ни для кого, кроме Гарриет. Мои руки сжимаются в кулаки, и я пытаюсь снова. — Я прожил целые жизни в ожидании, без причины и без предупреждения. Я был несчастен. И ты называешь меня везучим?

Изабелла смотрит на меня непроницаемым взглядом.

— А теперь, когда ты знаешь, сколько ещё жизней ты был бы готов ждать? Ради своей Гарриет?

Моё раздражение исчезает мгновенно. Я внезапно чувствую себя опустошённым. Уставшим до самых костей.

— Столько, сколько потребуется, — отвечаю я. — Сколько угодно.

— Хороший ответ, — говорит Матильда из своего уютного кресла.

— Но вы не могли просто сказать мне? — спрашиваю я Изабеллу, раздражённо проводя рукой по волосам. — Все эти разговоры о последствиях, и вы не могли просто сказать, что она предназначена мне?

Её лицо остаётся неподвижным.

— Не могла.

— Почему?

— Ты бы мне поверил? Нолан, это не учебное упражнение. Это Гарриет. Твоя Гарриет. Твоя. Она создана для тебя, так же как ты создан для неё, — она улыбается. — Ты бы рассмеялся мне в лицо.

Я задумываюсь и с неохотой признаю, что она права.

— Возможно.

Изабелла фыркает, скрещивая руки на груди.

— Я сказала тебе столько, сколько могла. Ещё немного, и я бы столкнулась с собственными последствиями. Твои переносы в прошлое должны были ускорить процесс. Разве ты не видишь? Лодка, когда она была ребёнком. То, как ты всё время напевал рождественские песни, которые она любит больше всего, ещё до того, как узнал её. Она даже варила тот же джем, который твоя мать подавала тебе в детстве. Она ждала тебя всю свою жизнь, а ты искал её ровно столько же.

Я думаю о воспоминании, где Гарриет сидит на диване, положив подбородок на скрещенные руки, глядя на воду. И о другом — где я сижу за столом у себя дома, делая то же самое.

Мы оба были одиноки.

Я провожу рукой по рту, горло сжимается. В глазах стоят слёзы, что не получается моргнуть.

— И это всё? — тихо спрашиваю я. — Поэтому я здесь? Чтобы ждать ещё?

Матильда наклоняется вперёд.

— Ты здесь, потому что теперь тебе нужно сделать выбор, — она щёлкает пальцами, и в её руке появляется карамельная трость. Уголок её рта дёргается в усмешке, пока она разворачивает обёртку. — И лучше бы он был правильным.