Страница 163 из 177
Глава 115
Я смотрела на него, не понимая.
Слова повисли в воздухе, тяжёлые и осязаемые. Разум цеплялся за каждую букву, но отказывался складывать их в единую картину. Это было слишком хорошо. Слишком опасно.
— Вы… что? — спросила я, не веря собственным ушам.
Руаль стоял передо мной. Вечерний свет, пробивавшийся сквозь стёкла, очерчивал его плечи тонкой золотистой кромкой, но внутри меня уже не было места для любования. Он больше не выглядел спокойным. Чешуя пока не проступила на коже, но древний, хищный зверь смотрел на меня из глубины его бирюзовых глаз, и этот взгляд пригвождал к месту сильнее любой гравитации.
— Я спросил, почему вы решили, что мне нужна эта свобода?
— Потому что сами этого хотели, — напомнила я, судорожно сжимая пальцы на серебряном крыле трости. Металл впился в ладонь, возвращая ощущение реальности. — Вы вызвали Вейрена в надежде поставить меня на ноги до свадьбы. Спрашивали его об этом. Даже не пытайтесь отрицать. Я всё слышала.
— Не собираюсь отрицать.
— Тогда я вообще не понимаю, о чём мы спорим.
— О том, что с тех пор многое изменилось, — произнес герцог.
— Что именно?
Его взгляд медленно, почти ощутимо скользнул по трости, по моему лицу, задержался на губах. От этого взгляда по коже пробежал жар, не имеющий ничего общего с лихорадкой.
— Вы.
Воздух в лёгких превратился в лёд.
— Я всего лишь встала на ноги.
— Не только.
Я почувствовала, как внутри все лихорадочно мечется. И это странное метание вдруг превратилось в раздражение.
— Тогда объясните нормально, Руаль. Я не умею читать ваши мысли. И, если честно, не уверена, что мне хотелось бы получить подобную способность. Там наверняка слишком много неприятного, — усмехнулась я.
Уголок его губ дрогнул. В этой мимолётной тени улыбки было столько усталости и нежности, что мне захотелось зажмуриться.
— Вы действительно хотите услышать объяснение?
— Именно для этого я попросила Мелли выйти! — произнесла я, стараясь не строить иллюзий.
— Нет. Вы попросили её выйти, чтобы сообщить мне, что свадьба отменяется, а вы собираетесь покинуть мой дом.
— Я не сказала, что она отменяется. Я сказала, что она больше не обязательна, — уклончиво заметила я.
— Для вас между этими словами существует значительная разница?
— Разумеется. Если она необязательна, вы можете решить сами, — сдалась я.
— Я решил.
Он произнёс это без паузы. Тихо. Так, как произносят приговоры или клятвы.
Я сжала трость так, что побелели костяшки. Руаль Эдельгейм никогда не делал ничего просто так. Особенно не женился.
— Возможно, вы сейчас говорите так потому, что считаете себя обязанным закончить начатое, — мой голос предательски дрогнул, и я ненавидела себя за эту слабость. — Вы дали слово королю. Подписали договор. Пригласили гостей. В доме уже несколько дней невозможно пройти по коридору, не столкнувшись с коробкой свечей или цветами. Отменить церемонию действительно сложнее, чем просто провести её.
— Думаете, меня пугают коробки и недовольство нескольких сотен гостей? — в голосе слышалась открытая насмешка.
— Нет. Вас пугает собственное нарушенное слово.
— Моё слово не нарушено. Условия изменились. Если бы я хотел отменить свадьбу, мне достаточно было бы вызвать секретаря.
— Тогда почему не вызвали? — с надеждой спросила я.
Руаль сделал шаг вперёд. Теперь между нами оставалось лишь расстояние, которого хватило бы, чтобы почувствовать исходящее от него тепло. Пахло кожей, дымом и чем-то острым, напоминающим о грозе.
— Потому что не хочу её отменять.
Внутри меня что-то болезненно надломилось. Надежда, которую я так старательно прятала, подняла голову, но я тут же попыталась затолкать её обратно.
— Из жалости, — прошептала я, сминая одеяло.
— Нет.
— Из чувства вины? — мой голос становился насмешливей, пряча боль.
— Нет.
— Потому что король… — вздохнула я.
— Флорис, — перебил он. Голос стал ниже, вибрируя в воздухе. — Если вы перечислите ещё несколько причин, которые уже придумали за меня, боюсь, для настоящей в этом разговоре не останется места.
Я замолчала, не в силах отвести взгляд.
Руаль медленно опустился на край кровати. Матрас прогнулся под его весом, и меня едва заметно потянуло к нему. Он сидел близко. Слишком близко для спокойного разговора и слишком далеко для того, что мне внезапно, до дрожи в коленях, захотелось сделать.
— Вы однажды спросили, чего мне захотелось в пустоте, — произнёс он, глядя на свои руки.
Я вспомнила северную башню. Каменные стены. Воду, которую он пил, словно впервые почувствовал её вкус.
— Вы сказали, что хотели услышать мой голос, — вспомнила я, до сих пор ругая себя за этот странный совет.
— Я ответил не до конца.
— Почему?
— Потому что сам ещё не понимал, — послышался голос совсем близко.
— А теперь понимаете?
Руаль поднял глаза. В них не было привычного холода. Там плескалось что-то тёмное, тягучее и пугающее.
— Сначала мне действительно захотелось услышать ваш голос. Потом я понял, что хочу видеть вас возле фонтана. Хочу знать, сколько шагов вы сделали и почему сегодня едва притронулись к ужину. Хочу, чтобы вы спорили со мной из-за каждой лишней минуты прогулки. Хочу входить в эту комнату и знать, что вы здесь.
— Это можно назвать привычкой, — прошептала я, отгоняя романтические мысли.
— Я прожил достаточно долго, чтобы отличать привычку от желания.
Он поднял руку. Не коснулся меня. Остановил ладонь в нескольких дюймах от моей щеки. Я чувствовала её жар кожей, хотя он даже не прикасался.
— Когда-то я сказал, что умею только жалеть и желать. Помните?
Как я могла забыть? Тогда он поделил нас с Глорией одним предложением. Ей досталось желание. Мне — жалость.
— Помню.
— Я вас больше не жалею, Флорис, — произнес герцог.
Жар поднялся от груди к лицу. Его пальцы были так близко. Этими руками он удерживал каменную арку, переносил меня в кресло, поддерживал во время первых шагов. Теперь он не касался, потому что ждал моего разрешения.
— А что вы чувствуете? — спросила я, и собственный голос показался мне чужим, тонким и ломким.
— Я не знаю, как это правильно называется, — произнес он, а его пальцы так и не коснулись меня, но и не опустились.
— Удивительно. Вы всегда знаете всё, — заметила я, чувствуя, как сердце начинает биться сильнее, быстрее, громче.
— До встречи с вами я тоже так считал.