Страница 142 из 177
Глава 108
— Вы же знаете, что я не могу танцевать, — мрачно заметила я, а Мелли тут же вздохнула.
— Судя по тому, что с утра по дому бегает распорядитель танцев и требует переставить половину мебели в бальном зале, герцог придерживается другого мнения.
Мелли отвернулась к шкафу, но я всё равно увидела, как она улыбнулась.
— Один час и пятнадцать минут, — предложила я, глядя на сурового Вейрена.
— Один! — произнес доктор так, как оглашают приговор.
— Дорога из комнаты в зал тоже считается? — торговалась я.
— Считается.
— Это несправедливо. Я не виновата, что мои комнаты находятся так далеко! — обиженным голосом заметила я.
— Вы можете провести бал здесь. Я прикажу музыкантам расположиться в коридоре! — усмехнулся доктор.
— Один час и десять минут, — требовала я.
— Один час. И это уже больше, чем следовало вам позволить после вчерашней нагрузки! Я и так пошел вам на уступки! А должно быть полчаса! — нахмурился Вейрен.
— Тогда отсчитывать нужно с момента первого танца.
— Отсчитывать буду я, — отрезал Вейрен. — И если вы продолжите торговаться, вы вообще останетесь в постели. Я скажу герцогу, что вы сегодня не сможете подняться! И точка! Так что выбирайте. Или бал, или здоровье. Но я бы выбрал здоровье!
Мне пришлось согласиться.
Магистр закрепил на внутренней стороне подлокотника маленький сигнальный кристалл. Если боль станет невыносимой, достаточно было прикоснуться к нему, и второй кристалл, находившийся у Вейрена, нагреется. По мнению магистра, это должно было помешать мне скрывать ухудшение самочувствия.
По моему мнению, он просто не доверял ни мне, ни Мелли. И имел для этого все основания.
Когда Вейрен вышел, Мелли закрыла дверь, прижалась к ней спиной и посмотрела на меня с укором.
— Я едва нас не выдала, — простонала она.
— Мелли!
Она виновато прикрыла рот ладонью.
— Всё. Молчу, — кивнула она, поглядывая на дверь.
Молчания хватило ненадолго. Стоило помощницам мадам Сорель войти с платьем, как Мелли снова заговорила. Теперь она командовала всеми сразу, требуя не тянуть ткань, не давить на поясницу и не затягивать ленты сильнее, чем позволил Вейрен.
Меня приводили в порядок прямо в постели. А потом надевали платье.
Сначала помощницы осторожно повернули меня на бок, удерживая спину ровно. Затем протянули подо мной широкое полотнище, расправили мягкий лиф и застегнули боковые ленты. Каждый шов был закрыт тончайшим шёлком, чтобы ни одна грубая нитка не впивалась в кожу.
Когда ткань коснулась ног, я судорожно вдохнула.
Мелли мгновенно наклонилась ко мне.
— Больно?
— Нет. Я чувствую платье.
Она посмотрела на синюю юбку, лежавшую поверх моих колен.
— Везде?
Я закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям. Шёлк казался прохладным. На правом бедре я чувствовала его отчётливее, на левом — слабее, словно ткань лежала поверх нескольких одеял. Серебряная вышивка возле колена слегка царапала кожу через тонкую нижнюю юбку.
Ещё вчера я не почувствовала бы ничего.
— Не везде одинаково, — призналась я. — Но чувствую.
Мелли вдруг всхлипнула.
— Только не начинай плакать. Я прошу тебя… Я сама чувствую, что скоро встану на ноги.
— Я не плачу, — возразила она, поспешно вытирая глаза. — Просто ресница в глаз попала.
— Ты хотела сказать, что в оба глаза? — улыбнулась я.
— Они у меня очень… эм… чувствительные.
Помощницы переглянулись, пряча улыбки.
В кресло меня пересаживали четверо. Два лакея удерживали широкое полотно, Мелли поддерживала ноги, а помощница мадам Сорель следила, чтобы юбка не собралась под спиной. Я ожидала боли, но перемещение прошло легче, чем утром. Позвоночник отозвался знакомым жжением, ноги загудели сильнее, однако через несколько минут ощущения выровнялись.
Мелли расправила юбку вокруг колёс. Серебряные ленты, вплетённые между золотыми спицами, вспыхивали при каждом движении.
Кресло не пытались спрятать.
Оно стало частью наряда.
Мадам Сорель закрепила на моих плечах лёгкую серебристую накидку и отступила, оценивая результат.
— Теперь волосы.
— Только не поднимайте их слишком высоко, — попросила я. — Я не хочу выглядеть так, словно на голове построили ещё один этаж.
— Будущей герцогине положено быть заметной.
— Кресло и так решает эту задачу.
Мадам Сорель поджала губы, но спорить не стала. Волосы оставили полураспущенными, собрав верхние пряди серебряным гребнем. Несколько тонких локонов обрамляли лицо. На шею мне ничего не надели. Портниха утверждала, что платью достаточно вышивки, а любое крупное украшение будет отвлекать внимание.
Когда всё было готово, Мелли подвезла меня к высокому зеркалу.
Я не сразу узнала женщину в отражении.
Я привыкла в маленькое зеркальце видеть бледное лицо на подушке, спутанные волосы, тени под глазами и одеяло, скрывающее неподвижное тело. Теперь передо мной сидела девушка в платье цвета ночного неба. Серебряная вышивка рассыпалась по ткани звёздами. Кожа казалась светлее, глаза — ярче.
Кресло было видно полностью. Но впервые оно не казалось главным, что можно было во мне заметить.
— Вы красивая, — прошептала Мелли.
Я продолжала смотреть на отражение, боясь поверить.
— Это платье красивое, — прошептала я, вспоминая про Глорию и герцога.
— Нет. Вы.
В дверь постучали. Мелли торопливо поправила на мне накидку.
— Войдите.
Руаль остановился на пороге.
На нём был тёмно-синий парадный камзол с серебряной вышивкой на воротнике и манжетах. Волосы он собрал у затылка, но несколько прядей выбились и легли на плечи. Бирюзовые глаза казались особенно яркими на фоне тёмной ткани.
Несколько мгновений он ничего не говорил.
— Опять не можете подобрать слово? — спросила я, чувствуя, как начинает гореть лицо.
— На этот раз нашёл.
— И какое?
— Очень красивая, — заметил он, не отводя взгляда.
Я замерла.
Мадам Сорель удовлетворённо улыбнулась, словно именно такой реакции и добивалась своим платьем. Помощницы дружно опустили глаза. Мелли сделала вид, что чрезвычайно занята складкой возле подлокотника.
Руаль тоже, кажется, понял, что сказал. Его взгляд стал настороженным, но отказываться от слова он не стал.
Он подошёл ближе.
— Как вы себя чувствуете?
— Вейрен разрешил мне один час, — пожаловалась я.
— Я спрашивал не о том, что разрешил Вейрен, — ответил герцог.