Страница 134 из 177
— Вы сказали, что ничего не произошло. Я вас услышал.
Он не сказал, что поверил.
Но и не стал допытываться дальше, не стал требовать признаний под давлением своего авторитета.
Почему-то от этого мне стало стыднее, чем стало бы от обвинений. Его доверие, даже вынужденное, давило сильнее гнева.
Вейрен снова положил кристалл на мою ступню. Свет в нём был ровным, спокойным.
— Попробуйте пошевелить пальцами. Не через боль. Через намерение.
Я закрыла глаза.
Представила большой палец. Его форму. Сустав. Ноготь. Представила, как он сгибается, как мышца сокращается. Послала импульс, мягкий, но настойчивый.
Внутри ноги вспыхнули раскалённые нити. Боль ударила в мозг, заставляя зубы сжаться.
— Получилось, — выдохнула Мелли.
Я открыла глаза.
Большой палец левой ноги медленно, неуверенно возвращался в прежнее положение. Движение было крошечным, едва заметным, но оно было. Моим.
В комнате стало тихо. Настолько тихо, что было слышно, как трещат угли в камине соседней комнаты.
Вейрен смотрел на мою ступню с профессиональным восхищением.
Мелли закрыла рот ладонью, её глаза сияли.
Руаль не двигался. Он смотрел на мой палец так, словно видел восход солнца после полярной ночи.
— Я же говорила, что чувствую их, — прошептала я. Голос дрожал.
— Чувствуете, — подтвердил Вейрен. — И двигательный отклик тоже появился. Очень слабый, но настоящий. Каналы открыты. Каким-то… Я даже не знаю, каким образом, но ваше тело стало самостоятельно восстанавливать их. И всё же я думаю, а нет ли у вас какого-нибудь скрытого дара?
Герцог отвернулся.
— У нее нет магии. Нет дара. Ищите другое объяснение, — произнёс Руаль коротко.
Он подошёл к окну и остановился, положив ладонь на подоконник. Солнечный свет ещё не успел пробиться сквозь серое предрассветное небо, но я видела его отражение в стекле. Его фигура казалась напряжённой, готовой к прыжку или к защите.
Руаль закрыл глаза.
Всего на мгновение. Плечи опустились, выдыхая накопленное напряжение.
Потом он снова надел привычную маску и вернулся к кровати.
— Что теперь? — спросил он. Голос был ровным, деловым.
— Покой. Полный покой. Никакого кресла сегодня. Никаких упражнений. Я дам состав, который снизит боль, но не подавит чувствительность. Будем проверять состояние каждые два часа. Если боль станет невыносимой — скажете.
— А завтрашний бал? — спросил Вейрен. — Вы говорили, что завтра будет предсвадебный бал.
Я посмотрела на Мелли, потом на Руаля. Я ничего не слышала о свадебном бале!
— Какой бал? — спросила я, хмурясь.
— Перед свадьбой, — неохотно ответил Руаль. — Его величество решил, что обществу необходимо увидеть будущую герцогиню до церемонии. Показать, что брак состоится, что вы живы и здоровы.
— И когда вы собирались мне об этом сказать?
— Сегодня утром. После осмотра.
— Прекрасно. Значит, король уже распорядился, гости приглашены, портнихи предупреждены, а мне сообщают последней, когда я едва могу пошевелить ногой? — произнесла я с негодованием в голосе.
Я имела право негодовать!
— Именно поэтому я не люблю балы и королевские указы, — послышался ответ.
— Вы не ответили на главный вопрос.
Руаль нахмурился.
— Я собирался спросить, хотите ли вы присутствовать.
— И если бы я отказалась?
— Бал состоялся бы без… нас.
Ответ прозвучал просто. Буднично.
Не «пришлось бы». Не «король требует». Не «общество ожидает».
Без нас. Не без меня. А без нас.
Это означало, что он готов пойти против короля ради моего состояния. Или ради своего спокойствия. И что-то внутри дёрнулось к нему, словно душа, которая боялась поверить в странное чувство, которое рождалось внутри меня.
Вейрен начал складывать инструменты в футляр. Щелчки замков звучали ритмично.
— Решение примем завтра. Если боль уменьшится и показатели останутся стабильными, позволю один час. При условии, что сегодня миледи проведёт весь день в постели. Абсолютный покой.
— Один час? — возмутилась я. — Этого недостаточно даже чтобы поздороваться.
— Можете не ехать совсем.
— Один час меня устраивает, — вздохнула я. И тут же подумала о том, будет ли на балу Глория? Обычно ее приглашают всегда. Неужели герцог ее тоже пригласил?
В дверь постучали. Негромко, но настойчиво.
На пороге появился дворецкий. Высокий, седой, с лицом, вырезанным из гранита.
Мы с Мелли одновременно напряглись. Сердце ёкнуло. Неужели он знает о библиотеке? О ключе?
Но он не заговорил о ночных прогулках или странных происшествиях.
— Ваша светлость, прибыли мадам Сорель и её помощницы. Утверждают, что назначена примерка. Они ждут в гостиной.
— Не сегодня, — отрезал Руаль. — Мисс Моллард нездорова.
— Сегодня, — одновременно с ним сказала я.
Он повернулся ко мне, и в его взгляде мелькнуло раздражение.
— Вы только что услышали распоряжение магистра. Полный покой.
— Он запретил кресло и упражнения. Примерять платье можно лёжа. Это не нагрузка на позвоночник.
— Флорис.
— Руаль.
Вейрен прокашлялся, привлекая наше внимание.
— Если примерка не потребует пересадки в кресло и продлится не больше получаса, я не возражаю. Лежать можно. Главное — не напрягать мышцы спины.
— Я возражаю, — сказал герцог. — Это риск.
— А платье носить мне, — напомнила я. — И если я не поеду на бал в подходящем платье, это будет выглядеть хуже, чем моя болезнь.
Он посмотрел на меня тяжёлым, оценивающим взглядом.
— Вы едва не потеряли сознание от боли десять минут назад!
— Но не потеряла. И сейчас мне легче!
— Это слабое утешение.
— Я не собираюсь бегать по комнате. Всего лишь выберу фасон и сниму мерки.
— Вы уже выбрали, — неожиданно произнёс он.
— Что?
Руаль понял, что сказал лишнее. Его губы плотно сжались.
— Я хотел сказать, ткани уже доставлены по моему заказу. Но окончательное решение, разумеется, за вами. Я лишь обеспечил наличие материалов. И фасоны. Вам останется выбрать из того, что выбрал я.
Вейрен направился к двери, подхватив футляр.
— Полчаса. В постели. Никаких корсетов, тугих шнуровок и попыток поставить пациентку на ноги ради точности длины. Если она хоть раз морщится от боли — примерка прекращается.
— Но я могу пошевелить пальцем, — напомнила я, чувствуя странное желание подразнить его.