Страница 19 из 73
Она посмотрела на набросок, потом снова на него. И вдруг кивнула.
— Хорошо. Давай попробуем.
Это было не «ты молодец». Это было «я тебе доверяю». И для Дмитрия это значило больше любого комплимента.
Но когда через полчаса он, осмелев, предложил ей чашку чая, которую сам заварил на маленькой спиртовке, Лидия вдруг резко отодвинулась.
— Дмитрий, не надо. Не сейчас. У нас работа.
Он застыл, чашка дрогнула в руке.
— Прости. Я… я не хотел мешать.
— Ты мешаешь, — сказала она жёстко. — Но не работой. А тем, что пытаешься быть… больше, чем коллегой.
Он побледнел.
— Я просто… хочу, чтобы ты знала, что я серьёзно. Не как мальчишка, который бегает за юбкой. А как человек, который хочет быть рядом. И учиться. И помогать.
Лидия на секунду закрыла глаза. Потом тихо сказала:
— Тогда помогай. Молча. И делай так, чтобы я могла на тебя положиться. Тогда я сама скажу, когда можно будет про чай.
Он кивнул, будто принял вызов. И больше не пытался угодить — он делал свою часть работы, аккуратно, внимательно, не торопясь. И Лидия, хоть и не говорила этого вслух, чувствовала: на него действительно можно положиться.
Тем временем Пётр возился с очками для защиты глаз: обычные магические очки, которые сами подстраивались под яркость, теперь были бесполезны. Он снял их, покрутил в руках, убрал. Потом достал лист бумаги с готовым чертежом и заготовки к первой модели с механической шторкой, которую можно было регулировать вручную. Джин, увидев это, вспомнил про случай с Дмитрием и решил помочь в реализации по чертежам друга. Он принёс ему кусок тонкой кожи и медную проволоку для первого прототипа.
К обеду Пётр показал Халиму и Серой свой первый прототип.
— Смотрите: шторка двигается вот так, фиксируется винтиком. Если света мало — открываем, если много — закрываем. И не нужно никакой магии. , - подумав добавил. - Мне джин помогал сейчас монтировать первую модель.
Халим покрутил очки в руках, примерил, подвигал шторку.
— Работает. И даже лучше, чем магический вариант: ты сам решаешь, сколько света тебе нужно.
Пётр покраснел от гордости.
— Спасибо. Я давно думал об этом. Просто магия всё делала за нас, и мы не замечали, что можно сделать проще.
Серая улыбнулась.
— За эту идею ты получишь премию. И право запустить производство этой модели. Пусть город знает: даже когда магия молчит, мы не стоим на месте. А Джин получит первую именную модель.
Серая и Халим же пока парочка ругалась, а Пётр только начал возиться с очками думали о другом: о клиентах. Без магии люди будут паниковать. А паника — это не только страх, это ещё и возможность.
— Нам нужно показать, что мы можем работать и без фоновой магии, — сказала Серая. — Что наши руки и головы — это тоже инструмент.
Халим кивнул.
— У нас две идеи. Первая: мы запускаем «День открытых дверей» для тех, кто боится, что их артефакты сломались. Будем проверять вручную, объяснять, что делать. Вторая: мы делаем простую памятку: «Что делать, если магия не работает». С картинками, с шагами, без сложных терминов.
Они быстро набросали текст памятки, Халим сделал несколько простых рисунков, а Кристина переписала всё аккуратным почерком и сделала десяток копий. К полудню они развесили объявления у входа и на соседних улицах.
И люди пошли. Кто‑то с дрожащими руками приносил маленький бытовой артефакт, который вдруг перестал греть воду. Кто‑то приходил просто спросить: «Это навсегда?» Серая и Халим разговаривали с каждым, не торопили, не пугали. Кристина же помогала им в этом нелёгком деле. И часто оказывалось, что проблема была не в магии, а в простой вещи: засорился канал, окислился контакт, сдвинулся пин. И это можно было починить руками.
Ближе к вечеру Халим подошёл к Сераи, немного смущаясь.
— Можно я отлучусь на пару часов? Хочу к невесте отлучиться и убедиться, что с ней всё в порядке.
Серая не стала ни читать нотации, ни требовать остаться. Она просто кивнула.
— Иди. Проверь. И сегодня можешь не возвращаться — я всё понимаю. Главное, чтобы она была в безопасности. - лёгкое чувство грусти и желание тепла легонько коснулись Сераи, но она не позволила им собой завладеть.
Халим благодарно ей кивнул и быстро вышел, будто боялся, что она передумает.
Обдумав идею в голове как ускорить работу с потенциальными заказчиками Серая собрала Петра, Джина и Дмитрия.
— Теперь ваша очередь. Будете принимать клиентов вместе со мной. Не бойтесь, если что‑то не получится. Главное — слушать, не обещать невозможного и честно говорить, что именно сейчас мы можем сделать руками.
Парни переглянулись, в их взглядах читалось лёгкое волнение.
Кристину Серая отпустила передохнуть. Она же не стала далеко отходить, а наблюдала за работой парней.
Работа оказалась куда сложнее, чем они думали. Пётр слишком торопился всё починить и чуть не сломал хрупкий механизм в миниатюрном нагревателе. Джин запутался в объяснениях и заставил клиента нервничать ещё сильнее. Дмитрий, наоборот, слишком старался быть полезным и в итоге наговорил лишнего, пообещав то, чего не мог гарантировать.
Но к концу дня все трое выдохнули и посмотрели друг на друга с новым уважением.
— Тяжело это, — признался Пётр. — Гораздо тяжелее, чем просто крутить гайки.
Джин кивнул.
— Надо не только знать, как починить, но и слышать, чего человек боится.
Дмитрий тихо добавил:
— Иногда самое важное — это просто сказать: «Я вас слышу. Мы разберёмся».
Серая, наблюдавшая за ними, улыбнулась.
— Вот это и есть настоящая работа. Не магия. А ответственность.
К вечеру контора выглядела уставшей, но живой. На полках лежали стопки памяток, на столе — прототип очков Петра, на доске — новые записи о заказах, сделанных вручную. Лидия и Дмитрий сидели рядом, проверяя финальную версию схемы. Он не лез с разговорами, она не отталкивала. Между ними появилось что‑то новое — не романтика, а партнёрство.
Джин и Пётр обсуждали, как можно улучшить прототип, спорили, смеялись, и в этом смехе не было напряжения.
Серая собрала всех в приёмной. Тепловой артефакт тихо гудел, отдавая последние крохи накопленного тепла, и комната казалась уютнее, чем можно было ожидать в такой день.
— Сегодня был день без магии. Но он показал, что магия — это не главное. Главное — это мы. Наши руки, наши головы, наша способность не растеряться, когда привычный мир вдруг становится тяжелее.
Она посмотрела на каждого.