Страница 88 из 120
Но даже имеющейся длины дороги достаточно, чтобы вместить несколько обитаемых мест, живущих не только в отрыве от большой земли, но и друг от друга. Через несколько часов ходьбы мы попадаем в одно из них – падь Большой Баранчик, в которой приютились несколько нелепо раскиданных по склонам реплик исторических построек КБЖД. Оригинальные деревянные здания сохранились плохо, и значительная доля сооружений, что напоминают оригинальный архитектурный стиль, на самом деле были воссозданы в 1990-е годы. Здесь, у бывшего блокпоста Лиственничный, в них разместилась база отдыха, в которой мы застали выездное алкозастолье. Но все это происходило в стороне от путей, у которых нас встретил удивительной красоты пейзаж с коротенькой деревянной платформой, длины которой тем не менее с лихвой хватало для обустройства уютного привального очага. На этой остановке поместилась и ведущая на два шага вверх лестница, и перильца, и стойка с расписанием, над которой оду деревянному уюту венчает подвешенный кое-как ностальгический фонарь.
Решено: остаемся здесь жить. Ненадолго, до ночного рейса «Мотани». Для нескольких часов обитания на платформе была обустроена кухня, столовая и спальные места. Роскошный ужин с красным вином и консервами сменился быстро сгустившимися сумерками и созерцанием яркого звездного неба над озерной гладью. Из пади то и дело доносились мирные вопли отдыхающих, напоминая хор лягушек из заболоченной низины. Постепенно береговое умиротворение переросло в томную сонливость. Опустилась холодная ночь, то и дело выдергивавшая из теплых сновидений. Фонарь, увы, так и не зажегся, но в голове все равно царил восторг от осознания момента – когда еще будешь ночевать на уютном деревянном полустанке на берегу великого озера под звездами?
Глубокой ночью нас разбудил далекий и ожидаемый шум – вдоль берега медленно скользил свет прожектора. «Мотаня» едет! Она долго вихляла по всем тем кривым, что мы прошли днем. Пучок света дергался то туда, то сюда, как будто поезд выискивал дорогу между скалами и водой. Затем он и вовсе пропал, но через несколько минут снова задребезжал уже вблизи от нас. Становясь все ярче и ярче, поезд с ровным дизельным рокотом наконец-то подъехал к платформе, и мы попрощались с уже обжитым домом, чтобы вместе с «Мотаней» искать наш путь вдоль Байкала.
В окне царит кромешная темнота, и единственными признаками движения становятся более глухой звук в тоннелях и извивание состава на кривых. Так проходит целый час, напоминавший замедленную поездку на последнем поезде московского метро. В салоне кроме нас и кондуктора – еще несколько случайных фигур, и в голове вновь всплывают ассоциации со сценой из «Унесенных призраками» Миядзаки. Как все похоже! И остановки с бесконечной водной гладью за ними; и эти фигуры в салоне, и поездка неизвестно куда. Происходит ли во мне некая масштабная трансформация, какая охватила главную героиню мультфильма? Сложно сказать в моменте, но в голове пробегает целая вереница ночных мыслей; некоторые из них цепляются за углы разума, другие безвозвратно уносятся в реку забытых мгновений.
Поезд издает натужный пых и замирает у платформы с блеклыми фонарями. Мы выходим на бодрящий воздух и провожаем в ночную даль «Мотаню», быстро превращающуюся в мираж. Она оставляет нас наедине с пронзающими ночной сумрак красными огнями светофоров. Вскоре мы уже укутываемся в ловко разложенные спальники в палатках и продолжаем прерванный лунатическим путешествием сон. Ни шум поезда, ни вопли из падей уже не тревожат его в этом сказочном уединенном месте на станции Уланово.
В первый день создал Бог города с роскошными вокзалами, а в городах – кирпичные фабрики и промышленные подъездные пути с уютными переездами и маневровыми тепловозами. Пару дней спустя Бог занялся поселениями поменьше: построил там деревянные вокзалы третьего класса, паровозные депо, жилые полуказармы и отапливаемые ретирады в едином архитектурном стиле. На пятый день Бог занялся узкоколейками, сенокосными поездами и вагонами с печкой – словом, наполнил мир щемящей железнодорожной красотой. Но нужна была вишенка на торте. Такое место, где умиротворение и гармония на железной дороге достигают своей кульминации, где хочется сидеть у путей… вечно. Тогда на шестой день Бог сошел на станции Слюдянка и сел на «Мотаню», долго ехал на ней вдоль Байкала, пока не воскликнул в радостном порыве: «Здесь!» Так в тенистом еловом перелеске возникла станция Уланово, или Хвойная, где Бог и остался отдыхать на седьмой день. Там же проснулись и мы ясным и свежим утром.
За рядочком берез и лиственниц прячется небольшой деревянный вокзал, а перед ним лежит деревянная же платформа между двух путей. Стоит ли говорить, как ароматна шпалопропитка, испаряемая поднимающимся летним солнцем? В тени деревьев скрылась просторная станционная уборная и шатер для посиделок. От бровки склона в воду спускается магнетический пирс, словно уносящий в нескончаемую гладь Байкала. Здесь нет ни поселка, ни алконавтов – есть только единство с летним днем и разомляющее блаженство пребывания в сказочном безвременье. Посидишь на пирсе, покружишь меж лиственниц – и через мгновение обнаружишь себя на прогретой солнцем платформе со свежезаваренным чаем. Как не поверить, что Бог и правда остался здесь, завершив все созидательные дела? Слишком уж идеальна станция Хвойная. А как гармонично на горизонте появляются путевые рабочие, катающие туда-сюда свою хозяйственную тележку! Они вроде бы и присутствуют, привнося какие-то выверенные звуки, но немного поодаль, так что кажутся частью хвойного божьего замысла. Через какое-то время мы уже чувствуем себя прикованными к солнечной платформе… Как вообще можно здесь не остаться? Зачем расписания, дороги, вообще всякое желание? Всё, абсолютное счастье найдено здесь, в Хвойной.