Заповедные железные дороги

Что такое Алапаевск и окрестности

Приземистый деревянный вокзал дореволюционного вида встречает засидевшихся пассажиров пригородного поезда из Екатеринбурга. Почти пять часов по рельсам вместо трех по автодороге легко оправдать желанием проехать мимо остановки «Незевай» в одноименном поселке. Зевать там и правда хочется, но первым пассажирам этой железной дороги такая роскошь не полагалась – отсюда, говорят, и пошло название. «Выходим из вагонов, не задерживаемся!»

Сразу же за вокзалом с его флером провинциальной суеты перекинут мост через мутную речку Алапаиху, давшую название городу. А чуть поодаль начинается ничем не примечательный квартал с пятиэтажками, улицей Пушкина и «Магнитами». Что мы здесь делали? В первый приезд ответ казался очевидным: «Находим знаменитую узкоколейку и едем в глушь!» Но спустя много лет стало ясно, что Алапаевск заслуживает быть чем-то большим, чем просто местом пересадки из обычного поезда в узкоколейный. Выражаясь языком учебников, в мутных водах Алапаихи нашли отражение ключевые аспекты развития Урала как опорного региона России.

Чтобы лучше понять контекст места, мы перемещаемся по улице Пушкина до улицы Ленина – трюк, который можно провернуть почти в любом городе провинциальной России. Чуть к югу от центра улица пересекает пруд на реке Нейве – неотъемлемую часть типичного промышленного уральского города. Хотя Средний Урал, в пределах которого лежит Алапаевск, не очень-то напоминает горную местность, здесь протекают совсем небольшие реки. В период летнего маловодья их воды недостаточно для снабжения заводов, поэтому запасливые уральцы сооружали плотины и строили города по берегам прудов.

Здесь же, на изгибе реки Нейвы, за колоритным забором проглядывают видавшие жизнь цеха металлургического завода, основанного еще в 1827 году. И это далеко не самый «пожилой» завод в округе: Сусанский и Верхнесинячихинский появились еще в XVIII веке! До наших дней не дожил ни один из них, но мое первое путешествие в Алапаевск пришлось на то время, когда и Алапаевский, и Верхнесинячихинский заводы еще работали.

Суть их существования, цитадель металлургии и сердце плавильных процессов – это, конечно, домна – место, где круглые сутки жар, пекло и плавится железо. Кроме того, домна была архитектурной доминантой железоделательных колоссов. Даже первые уральские заводы XVIII века имели доменную печь, а снос последних таких сооружений в 2010-х ознаменовал закат почти трехсотлетней эпохи малых металлургических предприятий Урала.

В окрестностях Алапаевска были и другие производства, связанные с более экзотическими ресурсами: асбестом, никелем, медью – не зря ведь проезжавший местечко Незевай поезд останавливался и на станции с говорящим названием Самоцвет! А любой обрабатывающий завод был, как правило, расположен вблизи снабжающих его рудников и лесных массивов.

Для удобства управления всем сопутствующим хозяйством на Урале и в Сибири создавались горные округа. И если мы теперь двинемся по улице Ленина на север, то за городским центром и железной дорогой увидим статное двухэтажное здание Управления Алапаевским горным округом. Благодаря музею Чайковского (отец композитора несколько лет работал в этой конторе управляющим) здесь теперь веет музыкальным духом.

Пруд, завод, Чайковский – все складывается в единую картину… Но где же узкоколейка? Сделаем разворот и снова проедем по Ленина до металлургического завода, у забора которого виден остов бывшего моста. Именно здесь в конце XIX века и начиналась главная узкая колея всего Урала. Ее появление было следствием технологических процессов и… плохого ведения дел в лесном хозяйстве. Для поддержания плавки в домне требовалось сжигать огромное количество топлива, основным источником которого до 1930-х годов был обычный древесный уголь – тот самый, что до сих пор едет с нами в багажниках на майские шашлыки. Но восстановление вырубленного леса на Алапаевской лесной даче не поспевало за ростом объемов производства, и потому пригодную древесину приходилось заготавливать все дальше от завода – за десятки километров. Из-за распутицы далеко не вся заготовка добиралась до домны.

В то время (1890-е годы) алапаевской металлургией заведовали выписанные из-за границы французские управляющие, от которых ждали технологических прорывов и наведения порядка на одном из лучших заводов всего Урала. Узкоколейная железная дорога вглубь лесной дачи и стала одним из таких нововведений. Всего за три десятилетия новая сеть связала воедино большинство металлургических предприятий Алапаевского горного округа.

Казалось бы, столь значительная железная дорога должна иметь хорошо заметный вокзал в центре города, но ни на улице Ленина, ни на улице Пушкина, ни у площади Революции такого нет. Если пройти от последней на юго-запад, то на задворках гаражей можно наткнуться на бывшее здание главного вокзала АУЖД. Когда-то отсюда шли поезда на юг, запад и север от Алапаевска, но из-за сокращения масштабов перевозок потребность в солидном здании отпала сама собой, и теперь от центра города до места посадки на поезд мы поехали на городском пазике.

В руках – пакеты с провизией на несколько дней: кто знает, что нас могло ждать в десятках километров от города, куда продукты возят только по железной дороге? В груди поселилось томительное ожидание, ведь нам предстояло впервые отправиться в путь по легендарной узкоколейке, да еще и провести несколько дней вдали от цивилизации. Но грандиозные предвкушения вдребезги разбивались о платформу из бетонных плит у одинокого тупика и унылого забора. Неужто отсюда начинаются чудесные, ни на что не похожие путешествия? Верилось с трудом. Больше было похоже на какой-то заводской тупик.

Однако рядом – заманчивая дверь, за которой вдруг открывался оживленный мир: тесный зал ожидания, где уже за час до отправления собирались навьюченные сумками и закутанные в шали старушки, работяги с вытянутыми колпаком шапками, хохочущие подростки. Пестрая кривая из людей тянулась к главному источнику притяжения – источавшему яркий свет кассовому окошку.