Страница 75 из 78
— А три дня до суда?
— Я ничего о них не знаю.
Он закрыл глаза.
Ярина не стала подходить. Эта правда лишала его даже возможности когда-нибудь попросить прощения у прежней Лиорены. Каким бы тяжёлым ни было признание, смягчать его ложью она не собиралась.
— Почему ты не сказала раньше? — спросил Тарвель.
— Ты верил почерневшей нити больше женщине, которую знал много лет. Как, по-твоему, отнёсся бы к незнакомке, заявившей, что пришла из другого мира и живёт в теле твоей жены?
— Плохо.
— Я тоже так решила.
Он открыл глаза.
— Кто ещё знает?
— Никто. Ивелла подозревает, что перемена глубже обычного потрясения. Рейса однажды спросила, почему я называю прежнюю Лиорену другой женщиной. Но правды я не рассказывала.
— Почему говоришь мне сейчас?
— Потому что ты просил познакомиться со мной заново. Год ухаживал за Яриной, называя её Лиореной. Если мы будем решать, что делать дальше, ты должен знать, кого выбираешь.
Тарвель долго смотрел на неё.
— Какое имя ты считаешь своим?
— Оба.
Ответ пришёл не сразу, но был честным.
— Ярина — женщина, которая помнит другую жизнь. Лиорена Вейр — имя, под которым я открыла эту дверь, заключила первые договоры, восстановила дом и добилась суда. Я не хочу отказываться ни от одной.
— Как мне называть тебя?
— При людях — Лиореной. Это моё законное имя здесь. Когда мы одни… можешь Яриной.
Он повторил тихо:
— Ярина.
Собственное имя в его голосе прозвучало непривычно. Не как чужое воспоминание и не как судебная запись. Как обращение к ней.
— Ты веришь? — спросила она.
— Я год пытался понять, как женщина, боявшаяся войти в мастерскую отца, за один день научилась строить выкройки, спорить о натяжении и считать каждый счёт. Потрясение могло изменить характер. Не могло дать опыт, которого не было.
— Можно было решить, что я скрывала умение.
— Я так и думал первые дни. Потом увидел, как ты не знаешь закона, придворного порядка и простейших вещей о драконах. Ты не стала мудрее во всём. Только в своём ремесле.
Он заметил именно то, на чём Ярина сама столько раз спотыкалась: профессиональные знания не превратили её в уроженку этого мира.
— Ты жалеешь, что просил узнать меня? — спросила она.
Тарвель ответил не сразу.
— Я жалею, что не смог узнать правду о прежней Лиорене, пока она была рядом. Жалею, что последние слова, которые она услышала от меня, возможно, были обвинением ещё до твоего появления. Но женщина, с которой я ходил по набережной весь год, спорил о законах и учился спрашивать разрешение, — ты. Не воспоминание о ней.
Он посмотрел на бумажный свёрток в своей руке.
— Я принёс это тебе, не зная имени Ярина. Но принёс женщине, которой ты стала здесь.
— Тогда показывай.
Тарвель положил свёрток на стол и развернул бумагу.
Внутри лежала простая серебряная лента шириной в два пальца. Без вышивки, знаков рода и магического свечения. Края были ровными, переплетение — открытым, достаточно крупным, чтобы каждый последующий стежок оставался виден.
У одного конца стояло клеймо Молтов.
У другого — маленький знак независимой мастерской Оделлы, подтверждавший отсутствие скрытой памяти и приказных нитей.
Между ними не было ничего.
— Я попросил соткать её пустой, — сказал Тарвель. — Проверку проводили без меня. Карта лежит внутри.
Ярина открыла сложенный лист.
Ткань не хранила слов, не темнела при нарушении клятвы и не передавала приказов. Она могла принять только тот узор, который владельцы нанесут после заключения договора. Любое магическое свойство требовало новой открытой проверки.
— Никаких обязательных узоров, — произнёс Тарвель. — Никакой власти одного над другим. Только то обещание, которое мы выберем сами.
Он не опустился на колено и не протянул ей родовое кольцо. Не назвал решение неизбежным и не напомнил, что когда-то они уже были супругами.
— Ярина Вольская, Лиорена Вейр, — сказал он. — Согласишься стать моей женой во второй раз? На условиях, которые мы составим вместе.
Ярина провела пальцами по серебряной ленте.
— Моё имя останется Вейр.
— Да.
— Мастерская, станок, карты, школа, земля и все доходы дома останутся моей отдельной собственностью. Ты не получишь права управлять ими через брак.
— Да.
— Я не получу права управлять домом Аркейнов без отдельного соглашения.
— Справедливо.
— Ни один из нас не сможет заключать договоры от имени другого.
— Да.
— Помощь — только после просьбы. Совет — не место для семейных споров.
— Согласен.
— И мы не используем прежний супружеский плащ.
— Я не позволил бы.
— Не решай за меня даже в правильную сторону.
Тарвель едва заметно улыбнулся.
— Я предложил бы не использовать. Решение приняли бы вместе.
— Уже лучше.
Он ждал.
Год назад Ярина не знала его имени, но тело Лиорены любило этого мужчину и страдало от его приговора. Теперь чужая прежняя любовь больше не управляла её выбором.
Она знала Тарвеля сама.
Знала, как он признавал ошибку перед теми же людьми, перед которыми обвинял. Как не воспользовался магическим приказом в качестве оправдания. Как отказался от притязаний своего дома. Как выполнял просьбу ровно в названных границах и уходил, услышав отказ. Как год не требовал награды за правильные поступки.
Этого было достаточно не для забвения прошлого.
Для нового решения.
— Да, — сказала Ярина. — Я согласна стать твоей женой.
Золотистый свет в глазах Тарвеля вспыхнул, но он не прикоснулся к ней.
— Можно тебя обнять?
— Можно.
Он подошёл медленно.
Объятие не напоминало чужие телесные воспоминания. В нём не было требований прежней Лиорены и вины Тарвеля перед прошлым. Только тепло его рук, осторожность человека, который всё ещё проверял границу, и собственное решение Ярины не отступать.
Она первой положила ладонь ему на спину.
— Договор составим завтра, — сказала она.
— Я думал, не нужно превращать всё в договор.
— Предложение не нужно. Брак — нужно.
— Согласен.
— И ленту проверит станок.
— Карта открыта.
— Всё равно проверит.
— Я знал, что ты скажешь.
Ярина отстранилась.
— Это не повод отвечать за меня.
— Я приготовился услышать.
— Так точнее.
На следующий день они начали с брачного договора.