Страница 62 из 78
Глава 11 Имя на вывеске
Императорский договор пролежал на раскройном столе всю ночь. Первые страницы обещали «Вейр и нить» деньги, материалы и защиту, последние превращали мастерскую в дворцовую службу, а родовой станок — в государственный источник. К утру щедрое предложение не стало ни хуже, ни лучше. Оно лишь осталось тем, чем было с самого начала: удобным способом избавить Ярину от всех трудностей вместе с правом решать собственную судьбу.
Она спустилась в мастерскую после восхода и застала Ивеллу у окна. Мастерица уже успела снять покрывало с ближайшего стола, проверить корзины с заказами и открыть книгу сроков, хотя накануне сама запретила работать до полудня.
— Вы объявили день отдыха, — напомнила Ярина.
— Я не шью. Я смотрю.
— На открытые счета?
— Они лежали закрытыми всю ночь. Следовало убедиться, что ничего не изменилось.
Рейса спустилась следом, кутаясь в большой шерстяной платок. Рыжеватая коса была заплетена неровно, на щеке отпечатался угол подушки.
— У двери стоят люди, — сообщила она. — Семеро. Один принёс заказ, двое хотят узнать цену церемониального плаща, трое требуют записать их первыми, а седьмой утверждает, что ему просто интересно посмотреть на станок.
— Станок сегодня закрыт, — сказала Ярина.
— Я так и передала.
— Что ответил седьмой?
— Что подождёт.
Ивелла подняла взгляд от книги.
— Значит, будет стоять до вечера.
— Пусть. Внутрь никого не впускать до полудня. На дверь повесим расписание.
Рейса посмотрела на доски, почти полностью закрытые прежними уведомлениями. Лист о продаже всё ещё висел возле входа, хотя первый взнос был выплачен, а право гильдии забрать мастерскую теперь оспаривалось вместе с остальными решениями Мерравии.
— Куда?
Ярина подошла к двери. Поверх старого уведомления о продаже, приказа о закрытии, записи об открытом заказе и допуска к императорскому состязанию уже не осталось свободного места.
— Снимем то, что утратило силу.
— Уведомление о продаже ещё действует, — сказала Ивелла. — Основной долг не выплачен.
— Тогда оставим его до заседания. Остальное сложим в отдельную папку.
— Зачем хранить приказ о закрытии станка?
— Чтобы через год помнить, с чего начинали.
Рейса сняла бумагу осторожно, не разрывая уголков, и сразу подписала на обороте дату. Она складывала прошлые угрозы с той же серьёзностью, с какой раньше считала коробки состязательной коллекции.
Ярина повесила новый лист:
«Мастерская открывается после полудня. Сегодня принимаются только ранее согласованные примерки и выдаются готовые заказы. Новые заказы записываются без назначения срока».
— Последняя строка не понравится людям у двери, — заметила Рейса.
— Зато они не смогут сказать, что мы пообещали невозможное.
— Я начинаю понимать, почему у госпожи Дорн было столько закрытых правил. Открытые приходится писать очень подробно.
— Поэтому тебе и дали доску, — сказала Ивелла.
Императорский договор занял середину стола. Ивелла прочитала его ещё вечером, но сейчас вернулась к четвёртой странице и провела ногтем под последним пунктом.
— Самостоятельная ремесленная запись прекращается, — произнесла она. — Дом остаётся по названию, но перестаёт быть домом.
— Зато долг исчезает, — сказала Рейса. — И крышу починят.
— Крышу можно починить без передачи станка.
— На что?
Ивелла посмотрела на книгу заказов.
— На работу.
— Работы теперь столько, что она стоит у двери.
— Деньги стоят не у двери. Они появятся после того, как заказы будут выполнены.
Рейса села на край второго стола.
— Мне предлагают официальное обучение.
В её голосе не было прежней шутливости. Ярина понимала, почему эта строка значила для девушки больше обещания новой крыши. Рейса не имела известной фамилии, не принадлежала к признанному дому и ещё недавно могла рассчитывать лишь на то, что Ивелла продолжит учить её, пока мастерская окончательно не закроется. Дворцовая запись дала бы ей право работать в любом городе и избавила от необходимости каждый раз доказывать, что ученица без гильдейского знака тоже способна читать карту.
— Ты хочешь принять предложение? — спросила Ярина.
Рейса опустила глаза.
— Не знаю. Если мы согласимся, меня будут учить лучшие мастера.
— Некоторые из лучших мастеров уже работают здесь, — сказала Ивелла.
— Вы знаете, что я не про вас.
— Знаю.
— Во дворце есть архивы, старые станки, карты, которых мы никогда не видели.
— И человек, который будет решать, какие из них тебе разрешено читать, — напомнила Ярина.
— Здесь вы тоже решаете.
— Да. Но ты можешь уйти и забрать собственные записи. В договоре с дворцом все карты, созданные во время службы, останутся в государственном архиве.
Рейса перечитала строку.
— Даже моя отметка направления?
— Если она войдёт в государственную карту.
— Это несправедливо.
— Поэтому договор выглядит таким привлекательным на первых страницах. До несправедливости нужно дочитать.
Она не требовала от Рейсы немедленно отказаться от мечты. Девушка имела право выбрать дворцовое обучение, если действительно хотела его, а не только боялась потерять редкую возможность.
— Мы не решаем за тебя, — продолжила Ярина. — Я откажусь передавать мастерскую. Ты можешь отдельно подать прошение на обучение, если его разрешат без обязательства служить дворцу.
— Разрешат?
— Спросим.
Ивелла закрыла договор.
— Они согласятся только на то, что не лишит их контроля.
— Тогда предложим другой способ контроля.
В дверь постучали условным знаком Овейны: два коротких удара и один длинный. Рейса впустила её, предупредив людей на улице, что очередь не двигается.
Хозяйка пристаней вошла в дорожном костюме, под мышкой держала папку, а в другой руке — узкий свёрток.
— Я принесла воротник служащей речного управления, — сказала она. — Она должна была приехать на примерку вчера, но половина управления оказалась во дворце и слушала, как мантия разговаривает голосом госпожи Дорн.
— Примерка после полудня, — ответила Ярина. — Воротник оставьте на втором столе.
Овейна развернула деталь и сразу заметила императорский договор.
— Прочитали последние страницы?
— Да.
— Тогда, полагаю, должность вы не примете.
Рейса посмотрела на неё.
— Почему все считают, что ответ очевиден?