Джокер

27. Саша

Взять ее за покупками казалось обманчиво домашним занятием. Возможно, это должно было стать первым предупреждением – потому что в моем Маленьком Дьяволе не было ничего «

домашнего

».

Ей нужна была одежда. Эта часть казалась простой. Хотя меня глубоко удовлетворяло видеть, как она бродит по вилле в одной из моих футболок, для грядущих дней это не годилось. В моей одежде она выглядела слишком, блять, хорошо – и я отказывался позволять своим людям видеть ее в таком виде постоянно.

Я выбрал район, который контролировал. Мой дядя установил здесь власть за несколько месяцев до моего приезда, так что были проверенные безопасные зоны – места, куда мы могли отправиться без страха попасть в засаду… теоретически.

Теоретически означало, что границы были проведены. Границы, подкрепленные кровью и неписаными соглашениями, понятными обеим сторонам. Этот участок побережья и эти улицы вместе с их бизнесом были моими.

Нашими.

Территорией Братвы.

Ты не суешься туда без приглашения – если только ты не глуп, не в отчаянии или не ищешь драку, которую не сможешь закончить.

Я отправил сообщение заранее, взял с собой достаточно охраны. Я сделал все правильно – проблем не должно было быть. Ноль. Никаких.

И все же в ту секунду, когда Эдди вышла из внедорожника, до меня дошло: риск исходил не извне.

Он исходил от

нее

.

Эдди шла рядом со мной так, будто это был слегка безумный медовый месяц. Солнце падало на ее волосы, и она то и дело поворачивала лицо к свету, закрывая глаза и впитывая тепло. Она комментировала архитектуру, цвет дверей и гребаную бродячую собаку, которая не имела никакого отношения к нашей миссии.

Я все время держал руку на ее талии. Не потому, что боялся, что она убежит, просто мне нужен был физический контакт. Хотя она, может, и не сбежала бы, но я вполне ожидал, что она погонится за котенком или какой-нибудь другой тварью.

Двое моих людей следовали за нами на расстоянии, легко сливаясь с толпой, но Эдди заметила их почти сразу.

— Они с нами или нас преследуют? — спросила она непринужденно.

Черт, возможно, она была более наблюдательной, чем я ожидал.

— Они с нами.

Эдди задумчиво кивнула.

— Так и думала.

Она принимала присутствие вооруженных охранников так, как другие женщины приняли бы голубей в парке: с легким любопытством и минимальной тревогой.

Внутри бутик был просторным и залитым солнцем. Стены выкрашены в нежно-коралловый цвет, на фоне которого бирюзовый океан, видный через открытый дверной проем, выделялся еще ярче. Снаружи, из порта, доносился едва уловимый стук рыбацких лодок, смешиваясь с криком чаек.

За резной деревянной стойкой стоял владелец, приветствуя меня с осторожным почтением – его взгляд на мгновение скользнул по Эдди, но не задержался. Эту часть, по крайней мере, он понял.

Эдди перемещалась по магазину, проводя пальцами по тканям, прикладывая платья к себе и наклоняя голову, рассматривая отражение в зеркале.

— В этом я выгляжу так, будто вот-вот получу наследство, — крикнула она из другого конца комнаты, приложив к себе нарядное платье.

— Ну, ты бы получила, если бы со мной что-то случилось, — ответил я, не подумав.

Она выглянула из-за вешалки.

— Что?

— Я сказал, что позабочусь о тебе. В, скажем так, моей сфере деятельности важно думать… наперед, — я прочистил горло. — Если ты понимаешь, о чем я.

Эдди украдкой огляделась и опустила голову.

— Ты хочешь сказать, что у меня есть какой-то мафиозный трастовый фонд?

Я фыркнул.

— Вроде того, если хочешь так это называть.

— Это так чертовски безумно, — пробормотала она.

Я смотрел, как она тихо смеется про себя, исчезая в примерочной, которую мои люди уже проверили.

Занавеска за ней задернулась, но мое тело оставалось в состоянии готовности.

Десятилетие, проведенное в атмосфере враждебности, научило меня инстинктивно сканировать пространство: фиксировать точки входа, пути отхода и углы обзора.

Когда дверной колокольчик звякнул и вошли двое мужчин, я почувствовал перемену еще до того, как увидел их.

Они не принадлежали этой улице. Более того – они вообще не принадлежали моей территории. Эти мужчины точно знали, где находятся, и им было плевать. В этом и была проблема. Они двигались с наглостью собственников – будто оценивали, кому здесь все принадлежит. Я почувствовал, как мышцы напряглись, готовые наброситься, но затем вспомнил, с кем я.

Черт!

Один встретился со мной взглядом сразу – в его глазах я увидел узнавание. Не удивление, а расчет. Они пришли сюда нарочно.

Эдди вышла из примерочной в самый неподходящий момент. Она вышла, поправляя бретельку платья, совершенно не подозревая, что атмосфера накалилась до предела.

— Ну? — спросила она, медленно поворачиваясь. — Я выгляжу загадочно или слишком нарядно для бранча?

Я на мгновение потерял дар речи, потому что в этом платье она выглядела ошеломляюще. Но тут взгляд обоих мужчин метнулся к ней. Я мгновенно шагнул вперед, положил руку ей на поясницу и расставил пальцы достаточно широко – чтобы передать сразу два сообщения: она не одна, и она занята.

Я сжал зубы от осознания того, что, возможно, только что сделал ее мишенью. Хуже быть не могло.

— Выглядит хорошо, — бросил я, едва взглянув на нее. Ее карие глаза слегка сузились.

Более высокий из двоих мужчин слабо усмехнулся. Эдди наконец заметила их. Вместо того чтобы отступить – как поступил бы любой разумный человек, – она улыбнулась.

— О, привет, — сказала она им с милым маленьким взмахом руки.

Мое самообладание опасно истончалось. Мне хотелось вырвать их гребаные глазные яблоки за то, что они смотрят на нее в ее хорошеньком новом платье. Сначала они не ответили. Она сделала шаг ближе – не подозревая, на какой пороховой бочке она, мать вашу, отплясывает чечетку.

— Вопрос, — продолжила она. — Здесь одежда маломерка, или это все те кексы наконец-то дают о себе знать?

Более низкий моргнул. Взгляд высокого снова метнулся ко мне.

Я не двигался. Не повышал голос. Я позволил руке оставаться там, где она была – на ее спине, большой палец чуть глубже вдавился в талию. Любое движение здесь могло стать роковым.

— Нам не нужна помощь, — жестко сказал я.

Эдди взглянула на меня.

— Я не просила помощи. Я просила мнение со стороны.

— Они не персонал.