Джокер

Кончик головки сочился смазкой, и мой язык высунулся, облизывая губы. Мне никогда особо не нравилось делать минет, но, возможно, у меня просто никогда не было правильной мотивации. Мои предыдущие партнеры вежливо просили или даже почти умоляли отсосать им.

Саша не просил; он приказывал, и я была очарована. Мне безумно нравилось, как он заявляет о своем доминировании, полностью подчиняя себе мой разум и тело. Это просто казалось правильным.

Мои губы охотно приоткрылись, я жаждала его так, как никогда никого не жаждала прежде. В тот момент, когда его член скользнул внутрь, все мысли испарились из моей головы. Все, что я чувствовала – это блаженство и отчаянную потребность угодить ему, когда из его груди вырвался хриплый стон.

Горьковатый солоноватый привкус смазки не показался мне противным, как это обычно бывало. Саша на вкус был другим – едва ли не восхитительным, вызывающим привыкание. Разряд удовольствия ударил прямо в клитор, заставляя его ныть и пульсировать.

Черт, неужели я заводилась от того, что делала ему минет?

— Смотри на меня! — потребовал Саша грубым голосом, пока на его челюсти ходил желвак.

Мой взгляд был расфокусирован, но я все равно подняла глаза, чтобы встретиться с ним глазами. Его радужки, видневшиеся сквозь прорези в маске, представляли собой гипнотическую смесь синего и серого цветов.

Он усилил хватку на моих волосах, пока моя кожа слегка не защипала, но боль только усиливала удовольствие, и он начал двигать мой рот вдоль его ствола. Меня мутило каждый раз, когда он касался задней стенки горла, слюна капала из уголков моего рта, покрывая его.

С каждым движением он мог протолкнуть меня глубже на свою длину. Я с трудом дышала, но недостаток кислорода только еще больше возбуждал меня. Мои трусики были липким месивом, и я извивалась на диване, отчаянно ища трение.

— Блять, какая же ты ненасытная, а? Бьюсь об заклад, твоя киска промокла для меня.

Саша вытащил член и удержал меня на месте, а я недовольно заскулила. Его эрекция поблескивала от моей слюны, заманчиво покачиваясь прямо перед моим лицом. Слегка изменив положение, он поставил одно колено между моих бедер, в нескольких сантиметрах от моего ноющего центра.

— Вот так, детка. Трись своей ненасытной маленькой киской о мою ногу и кончай. Я знаю, что ты хочешь этого. Покажи мне, как красиво ты можешь кончить ради меня.

У меня перехватило дыхание, когда его слова дошли до сознания. Затем я подалась вперед, пока моя киска не прижалась к его бедру, постанывая от того, что мой клитор наконец получил долгожданное давление.

— О боже! — выдохнула я, беззастенчиво используя его для своего удовольствия.

Саша издал низкий, довольный рык, и головка его члена снова коснулась моих губ. Я обвела ее языком в такт движениям своих бедер, мои руки поднялись, чтобы вцепиться в толстую ткань, покрывающую его бедра.

Дико стоная, я уже чувствовала, как внутри нарастает напряжение. Я спускалась поцелуями по его стволу, прослеживая языком каждую вену, и принялась ласкать его яички.

— О, да, блять! Лижи мне яйца, вот так. — Саша оттянул меня назад за волосы, заставив меня зашипеть, когда удовольствие смешалось с болью, создавая восхитительное, пьянящее ощущение. — Я мечтал об этих красивых губках, сосущих мой член. Так, блять, хорошо.

— Да неужели? — промурлыкала я, похотливо трясь о его бедро, мои вдохи становились все чаще и чаще.

— Каждую гребаную ночь с тех пор, как понял, что ты моя.

Я резко вдохнула, но прежде, чем успела его спросить, он снова резко дернул меня за волосы, раздвинув мои губы ровно настолько, чтобы проскользнуть обратно.

— Посмотри на себя, слюнявишь мой член, как идеальная маленькая шлюшка. — Он повернул голову, чтобы посмотреть на Эрика, который все еще извивался, как маленький червяк, и скулил, глядя на нас. — Видишь, как сильно ей это нравится? Как отчаянно она во мне нуждается? Ты бы никогда не смог дать ей этого. Только я могу.

Я застонала, когда его слова дошли до меня, и провела языком по чувствительной нижней стороне его ствола, мои бедра не сбивали ритм, я стонала, обхватив его ртом.

— Как ты можешь быть такой идеальной? — простонал он, когда я подняла взгляд и уставилась на его лицо в маске. — Вот так, трись об меня и кончай, пока давишься моим членом.

Я выгнула спину, жажда большего трения, ничуть не стыдясь того, что, наверное, уже промочила свои трусики насквозь. Его твердое бедро чувствовалось потрясающе на моем клиторе, и я чувствовала, как приближаюсь к краю, в то время как его эрекция с каждым толчком проникала все глубже в мое горло.

Саша трахал меня за лицо теперь, используя мой рот для своего удовольствия, пока я терлась об него, оба в погоне за своим оргазмом. Я давилась его длиной, когда он входил так глубоко, как только мог, кончик моего носа утопал в жестких волосах.

Стоны срывались с его губ – глубокие и отчаянные. Я позволяла сбежавшему заключенному использовать себя, трахать мое лицо, пока терлась о его бедро, и я не могла, блять, остановиться.

Ничто никогда не было таким хорошим, таким пьянящим. Никто никогда не заставлял меня чувствовать себя так.

Одна моя рука вцепилась в его ногу, а другая начала ласкать его тяжелую мошонку, налившуюся спермой.

— О, да, блять! Сжимай мои яйца! — Массируя их, я смотрела, как он откидывает голову назад в удовольствии, его толчки становятся все более хаотичными.

Слезы текли из уголков моих глаз, мой подбородок был покрыт смесью слюны и смазки, но мне было все равно. Все, чего я хотела – это буквально высосать сперму прямо из его яиц.

Ноющее давление между ног стало почти невыносимым, но затем одна из его рук опустилась, чтобы защипать и подергать мои соски. Я взорвалась без всякого предупреждения.

Мои ногти впились в его бедро, когда я отчаянно терлась об него киской, дергаясь и извиваясь в удовольствии. Я прерывисто застонала, все еще сжимая губами его член, наполовину застрявший в горле, и вибрация заставила его резко вдохнуть.

Гудящий жар пронесся по моим венам, оставляя мое тело мягким и почти безвольным в послевкусии.

— Посмотри на себя, кончаешь, как идеальная шлюшка для меня, с твоим хорошеньким ротиком, набитым до отказа, — похвалил Саша, усиливая хватку на моих волосах на долю дюйма. Боль, разлившаяся по моей голове, смешалась с удовольствием, пульсирующим в моей глубине, самым восхитительным образом.