Джокер

19. Эдди

Электронное письмо попало в мой почтовый ящик с веселеньким сигналом еще до того, как я успела почистить зубы.

Привет, Аделаида! Нам очень жаль, но планы изменились, и ты все-таки не понадобишься нам на этом грядущем проекте. Надеюсь на понимание!

Никакого понимания у меня не было. Я так долго буравила взглядом это письмо, что экран телефона успел погаснуть. Разблокировав его обратно, я наивно понадеялась, что слова изменят свой порядок и превратятся во что-то полезное.

Увы, чуда не произошло.

Это была третья отмена фриланс-проекта за четырнадцать дней. К этому моменту это уже меньше походило на невезение и больше – на то, что вселенная надо мной издевается. Устраивает какой-то жестокий, минималистичный перформанс, где панчлайном всегда выступает фраза: «Лол, забей, я передумала».

Я перевернулась на бок и принялась подсчитывать в уме финансы. Математика тут же полетела к чертям, потому что мой мозг искренне ненавидит цифры и обожает катастрофизировать.

Так. За квартиру нужно платить через десять дней, а стабильного дохода у меня не было уже больше двух месяцев – с того самого гребаного инцидента с Грегом. Из постоянного заработка остался только выгул Принцессы и один заказ на передержку кота, который тоже мог испариться в любую секунду, если животное «решит, что сосед нравится ему больше».

Мои сбережения можно было с большой натяжкой назвать чисто символическими.

Я повалилась на спину, раскинув руки и ноги как морская звезда, и уставилась в потолок, в конце концов поплотнее укутавшись в одеяло.

Что ж, пиздец.

Принцесса с размаху шлепала лапами по лужам, оставшимся после ночного ливня. Кончики ее шерсти намокли и поблескивали в лучах предзакатного солнца. Знакомый запах мокрой собаки и сырого асфальта заставил меня сморщить нос, пока я мягко подтягивала поводок.

Честно говоря, собаке было глубоко плевать на все. Хотела бы я обладать таким же уровнем дзена, как этот пушистый монстр.

Мои мысли продолжали крутиться по одной и той же неконтролируемой, нисходящей спирали.

Когда на горизонте показался дом ее хозяина, я увидела его самого на пороге. Выглядел он, как обычно, максимально неловко. Мужчина теребил край своего вязаного жилета с таким видом, словно вообще не понимал, как существовать за пределами маминой кухни.

Типичный маменькин сынок.

— О! Привет, — окликнула я его, пробежав пару ступенек вверх, пока Принцесса лениво плелась рядом.

Он натянуто, едва заметно улыбнулся:

— Привет, Аделаида. Ну как она себя вела?

— Хорошо. Идеально. Хаос во плоти, как обычно, — я рассмеялась и убрала прядь волос за ухо. Но тут же запнулась, вспомнив о том хаосе, который прямо сейчас пожирал мою собственную жизнь.

Его брови нахмурились.

— Ты в порядке?

Я издала нервный смешок – из тех, что выдают панику куда сильнее, чем пытаются успокоить:

— Э-э… в смысле, да, отлично, все просто супер, если не считать того, что… я только что узнала, что мне, скорее всего, придется съезжать с квартиры, и, ну, теперь надо перевозить вообще все, эти сборы, коробки, сортировка вещей, и еще… Почему все, чем я владею, внезапно стало таким тяжелым, и почему моя жизнь похожа на падающую башню в Дженге, я просто…

Я замолчала, задыхаясь, осознав, что перешла в режим полного словесного поноса. Принцесса прислонилась к моей ноге, вероятно, осуждая меня.

— Тебе нужна помощь? — быстро спросил Эрик.

Я уставилась на него.

— Оу… нет! То есть это так мило с твоей стороны. Но я справлюсь. Все под контролем, — я драматично взмахнула рукой, пытаясь замаскировать легкую дрожь тревоги, которая уже прокрадывалась в мой голос.

— Я могу помочь, — настаивал он, сделав робкий шаг вперед. — Коробки. Упаковка. Переезд. Мама всегда говорит, что я… эффективный.

Мой смех прозвучал прерывисто, и я снова отмахнулась:

— Нет, правда, я сама. Я уже столько раз переезжала, что мне пора выдавать диплом профессионального упаковщика или типа того.

Эрик не отступил. Он лишь медленно кивнул, а его услужливая поза заставила меня невольно улыбнуться.

— Профессионал ты или нет, переезд – это тяжело. Я мог бы помочь. Мне нравится… помогать.

Я вздохнула, опустив руки, и впервые посмотрела на него по-настоящему внимательно. Он выглядел таким искренним, таким неуклюже стремящимся облегчить кому-то жизнь, что мне пришлось подавить желание рассмеяться и погладить его по голове.

— Правда, — мягко сказала я в конце концов, выдавив улыбку. — Я справлюсь. Но… спасибо. Я ценю это. Честно.

Он наклонил голову, перевел взгляд на Принцессу, а затем снова на меня:

— Хорошо. Но если передумаешь, я свободен.

Я снова помахала ему рукой, стараясь сохранить непринужденный тон:

— Спасибо за предложение. Внесу тебя в список экстренных контактов.

Он выдавил слабую улыбку, будто действительно счел это великой честью.

— Ладно, — выдохнула я, сделав неловкий прощальный жест. — Мне пора бежать, пока я не разрыдалась прямо над рулоном пупырчатой пленки.

Он кивнул, провожая меня взглядом.

К раннему вечеру я сидела на полу своей спальни, окруженная коробками. Все они были разных размеров, ни одна не была сложена правильно, и от одной до сих пор слегка несло бананами.

Это происходило. Я не продлевала аренду. Я просто физически не могла больше тянуть эту квартиру, учитывая, сколько дерьма навалилось на меня за последнее время. Так что я решила действовать на опережение: распродала столько вещей, сколько смогла, и начала искать квартиру еще поменьше – или хотя бы комнату, – пока окончательно не осталась на улице.

Открыв шкаф, я начала собирать вещи без обычной энергии. Трудно было сохранять позитивный настрой, когда ничего никогда не получалось, что бы я ни пыталась.

Я складывала свитера, которые не носила годами, и бросала разрозненные бумаги в коробку, подписанную «ВАЖНО??», что заставило меня почувствовать себя взрослой. Кружки пришлось заматывать в старые футболки, потому что пупырчатая пленка закончилась, и я сразу же потеряла то чувство взрослости, которое только что испытала.

На середине процесса я наткнулась на старый отцовский фартук из пекарни. Тот самый, со смешной вышитой буханкой хлеба и его именем, криво выведенным под ней.

Я опустилась прямо на пол, сжимая его в руках, словно эта ткань могла дать мне какой-то совет, но в итоге просто свалилась в очередное пике самобичевания.

Если бы я была лучше, пекарня бы не закрылась.