Джокер

Эпилог. Саша

Я проснулся раньше нее.

Я всегда просыпался раньше. Несколько секунд я лежал неподвижно, просто используя возможность понаблюдать за ней.

Эдди растянулась на моей груди, одна ее нога запуталась в простынях, а волосы превратились в полный беспорядок. Одна ее ладонь покоилась как раз на том месте, где билось мое сердце.

Моя.

Это слово укоренилось в моей груди так, словно его выжгли там навечно.

Она была моей, потому что сама выбрала меня, и я был полон решимости сделать так, чтобы ничто и никто больше никогда не смог отнять ее у меня.

Я осторожно взял ее за руку, любуясь контрастом между ее гладкой, нежной кожей и моими грубыми, татуированными пальцами. Она не пошевелилась, когда я надел кольцо ей на палец.

Оно подошло идеально.

Разумеется.

Я заказал его несколько недель назад, и только вчера оно наконец было готово.

Когда я смотрел, как оно устроилось там – золото на ее коже, бриллиант сверкает в раннем утреннем свете – что-то глубоко в моей груди сжалось с тихим, жестоким удовлетворением.

Мой Маленький Дьявол была наконец окончательно моей.

Ее пальцы дернулись на моей груди, и секунду спустя ее глаза распахнулись.

— Доброе утро, — пробормотала она сонным, хриплым голосом.

— По-настоящему доброе. — Я не мог отвести от нее глаз; лицо уже почти болело от того, как широко я улыбался.

Она медленно приподняла голову, слегка прищурившись, когда встретилась со мной взглядом.

— Что происходит?

Моя улыбка не дрогнула.

— С чего ты взяла, что что-то происходит?

— Потому что ты никогда не бываешь таким бодрым и жизнерадостным по утрам. — В ее голосе отчетливо слышалось подозрение.

— Ах, ну да. — Я глубокомысленно кивнул. — Это все потому, что сегодня особенный день.

Ее брови нахмурились.

— Да?

— Очень даже.

— Почему?

— Потому что сегодня мы обручились.

На мгновение воцарилась абсолютная, звенящая тишина, а затем она медленно подняла руку с моей груди и уставилась на кольцо.

— … Ты надел это на меня, пока я спала?

— Да.

Последовала еще одна пауза.

— Понятно.

Я скользнул рукой за ее шею, притягивая ее ближе, прежде чем она успела слишком много думать.

— Мы поженимся в следующем месяце.

Она долго и пристально изучала мое лицо, возможно, пытаясь отыскать там нерешительность или сомнения, но она бы ничего подобного не нашла.

— Ты серьезно.

— Да.

Затем, неожиданно, уголки ее губ слегка приподнялись.

— Ты даже не спросил.

Я пожал плечами.

— Ты бы все равно сказала «да».

— Это… Знаешь что? Мне стоило ожидать чего-то подобного.

— Я уже пригласил брата.

Ее брови взлетели вверх.

— Ты что?

— Он приедет в следующем месяце, — продолжил я как ни в чем не бывало. — Он уже давно хотел с тобой познакомиться.

Технически говоря, это было сильным преувеличением правды. Хантер на самом деле не изъявлял желания знакомиться с Эдди. В действительности моему брату было абсолютно плевать на любую другую женщину в мире, кроме его собственной невесты, Эллы. Ради нее он был готов пересечь континенты, забывая о том, что остальной мир вообще существует. Включая меня.

Но дело было не в этом. Суть была в том, что он приедет, а я не видел его уже очень давно.

Что-то незнакомое на мгновение сдавило мои ребра при этой мысли. Предвкушение и что-то, подозрительно похожее на радость.

Эдди все еще смотрела на меня.

— Ты пригласил своего брата на свадьбу, на которую я еще не согласилась.

— Да.

— Значит, я не могу сказать нет сейчас.

— Нет.

Она сузила глаза.

— Это манипуляция.

— Да неужели? Я имею в виду, мы оба знаем, что ты в любом случае ответила бы согласием.

Она смотрела на меня еще секунду, а затем начала хихикать.

— Ты невероятен.

— Ну, зато ты любишь меня.

Эдди снова посмотрела на кольцо, поворачивая руку, чтобы поймать свет.

— Ты действительно все продумал.

— Я подумывал о том, чтобы дать тебе еще немного времени, — честно признался я.

Ее взгляд снова метнулся ко мне.

— И?

Я приподнял одно плечо.

— Мне не понравился этот вариант.

В выражении ее лица что-то изменилось:

— Ты безумен.

— Да. Мне казалось, мы это уже выяснили.

Она указала между нами.

— И это твоя версия романтики?

— Это мой способ сказать, что я никогда тебя не отпущу и что ты принадлежишь мне на веки вечные.

У нее слегка перехватило дыхание, затем она выдохнула и покачала головой, словно смиряясь с чем-то неизбежным:

— Хорошо.

Никакой драмы и никаких колебаний. Это ударило сильнее, чем все, что она могла бы сказать. Моя рука сжалась на ее затылке.

— Хорошо? — эхом повторил я.

Она мягко улыбнулась мне.

— Да. Хорошо.

Солнце искрилось на поверхности бассейна, ослепительно отражаясь от воды, стекла и всего, что я построил.

Эдди уже была на улице, босиком, и спорила с одним из охранников о распределении манго, будто это был вопрос национального масштаба. Я прислонился к дверному косяку и наблюдал.

Я всегда наблюдал. Каждое ее движение пробуждало что-то инстинктивное и жестокое внутри меня.

То, как она смеялась.

То, как она не колебалась.

То, как она жила и вела себя так, словно никто и никогда не учил ее бояться.

От этого внутри меня разгоралось желание сжечь весь этот чертов мир дотла.

Она шутливо бросила манго в одного из охранников, и тот поймал его с такой неловкостью, словно оно вот-вот взорвется.

— Она когда-нибудь кого-нибудь убьет, — пробормотал Кирилл у меня за спиной. — Чисто случайно.

— Нет. Не убьет. — Мой голос звучал спокойно и уверенно.

Правда заключалась в том, что мне было плевать, что она делает, потому что она всегда будет моей, несмотря ни на что.

Кирилл изучал меня секунду, затем тихо фыркнул.

— Ты, блять, подкаблучник,

bratan

.

— Да.

Он перевел взгляд на террасу, где Эдди сейчас вовсю пыталась реорганизовать то, на что у нее точно не было никаких полномочий. Затем выражение его лица изменилось – едва заметно, но я уловил. Интерес и веселье сменились чем-то более острым.

Я сузил глаза и посмотрел на своего лучшего друга.

— Как дела с твоей…

подругой?

— Не знаю, о чем ты, — он затянулся сигаретой. — Я ей не нравлюсь.

Я фыркнул.

— Не могу сказать, что виню ее за это.