Джокер

— Вот это я уж точно знаю. Ты бы мне все равно никогда не дала об этом забыть.

— Но это не значит, что я перестала о тебе заботиться, — возмущенно сказала она.

Моя грудь слегка сжалась.

— Я верю, что ты сама так думала.

Я действительно верила в это. И все же это не перечеркивало годы, когда я чувствовала себя слишком громкой, слишком навязчивой и слишком неудобной, чтобы заслужить простое человеческое тепло.

— Мне было одиноко, мам, — тихо признала я. — Долгое время.

Слова повисли тяжело, между нами.

— Мне казалось, что нет никого, кто был бы… по-настоящему на моей стороне.

— Мне кажется, твой отец всегда знал, как с тобой справляться, а я… я не умела. Когда его не стало, я просто не знала, что делать. Но мне следовало постараться получше, Аделаида. Мне жаль. — Ее голос прозвучал сдавленно. — Я не знала, что ты так себя чувствуешь.

Я с трудом сглотнула.

— Что ж… теперь знаешь.

— И что ты предлагаешь? — спросила она после очередного долгого молчания.

— Я говорю, что я разочарована и обижена тем, как ты ко мне относилась. — Я заколебалась. — Но я, возможно, готова поработать над нашими отношениями.

Позади я видела, как Саша непринужденно прислонился к дверному косяку и внимательно слушал.

— Но это не должно быть игрой в одни ворота, — продолжила я. — Если мы собираемся все исправить, ты должна сделать шаг мне навстречу.

Теплый, мягкий бриз пронесся по террасе.

Наконец она тихо произнесла:

— Я могу попытаться.

Это было не совсем то, на что я надеялась или что хотела услышать, но, по крайней мере, это было честно.

— Мне бы этого хотелось.

Затем она прочистила горло.

— Так… где ты сейчас вообще находишься? Все еще во Флориде?

Я взглянула на Сашу, который приподнял бровь. Я мягко улыбнулась.

— Я встретила кое-кого.

Уголок рта Саши немедленно изогнулся.

— И я, возможно, переехала в Пуэрто-Рико.

Он скрестил свои мускулистые руки, явно наслаждаясь этой сильно отредактированной версией событий.

— И ты не подумала упомянуть об этом раньше? — резко сказала мать.

— Все произошло очень быстро. — Я приподняла брови. — Да и ты, если честно, не особо интересовалась.

— Кто он?

Я пошире улыбнулась и бросила на Сашу горячий взгляд, пытаясь описать его так, чтобы это охватывало все, кем он являлся на самом деле:

— Он… сложный. И очень властный.

Саша усмехнулся.

— Но он хорошо ко мне относится, — добавила я.

Это, по крайней мере, было правдой.

— И ты остаешься там?

— Да, — ответила я, снова переводя взгляд на океан. — Мне кажется… мне кажется, это именно то место, где я и должна быть.

Снова долгая пауза, за которой последовал вздох.

— Что ж, полагаю, мне придется приехать к тебе в гости.

Я моргнула.

— Было бы здорово.

— Не звучи так удивленно. И позвони мне в следующую… — Она оборвала саму себя. — Я сама позвоню тебе на следующей неделе.

— Договорились. Пока, мам.

— Береги себя, Аделаида.

В трубке раздались короткие гудки. Я постояла так какое-то время, глядя на телефон, пока Саша не вышел ко мне на террасу.

— Ты выдала ей очень сокращенную версию. Вырезала все самые лучшие сцены.

Я пожала плечами.

— Это версия без нецензурной лексики и возрастных ограничений.

Он приподнял бровь.

— А еще это самая недостоверная версия в истории.

— Я просто опустила момент с похищением. Мне показалось, что это было правильное решение.

Он внимательно изучил мое лицо.

— Ты в порядке?

Я обдумала это, прокручивая разговор в уме. Странная, хрупкая возможность починить то, что давно считалось непоправимым.

— Да, — наконец сказала я с кивком.

Затем я посмотрела обратно на виллу, где Миша и Данил спорили из-за последнего маффина.

— Я никогда не представляла, что это будет моя жизнь, — добавила я.

— Я знаю. — Его татуированная рука скользнула вокруг моей талии, приземляющая и теплая. — Но это неплохо, правда?

Я встретила его пронзительный взгляд и мягко улыбнулась.

— Нет. Совсем неплохо.

Может, это было безумием; может, я сама была сумасшедшей. Но я была просто счастлива, что наконец-то нашла место, где люди не уходят и остаются рядом.