Джокер

Эти слова прозвучали низко, хрипло и абсолютно неудержимо. Пальцы Эдди на моей рубашке сжались сильнее, ее ногти впились в мою грудь.

— Я люблю тебя, — повторил я, на этот раз медленнее, почти касаясь своим лбом ее лба. — И это делает тебя настолько же драгоценной, насколько и опасной.

Ее лицо заметно смягчилось, пока ее глаза искали ответ в моих.

— Думаешь, я тебя не люблю? — прошептала она.

Ее рука скользнула вверх по моей челюсти, зеркально повторяя мое движение. Удерживая меня. Заземляя.

— Я люблю тебя… а это значит, что я не стою позади тебя. — Ее лицо сейчас было так близко, что я чувствовал ее дыхание. — Я стою рядом с тобой.

Тишина опустилась, между нами, густая и напряженная.

— Ты невыносима, — пробормотал я.

Ее губы слегка изогнулись.

— Тебе это нравится.

И это была правда. Нравилось до безумия, блять. Пространство, между нами, наконец исчезло, и не только физически. Было такое чувство, будто абсолютно все встало на свои места.

— Если ты еще хоть раз исчезнешь вот так, — тихо сказал я, и мой голос прозвучал грубо у ее кожи, — я не буду таким сдержанным.

Эдди весело фыркнула:

— Хорошо, я постараюсь вспомнить об этом в следующий раз, когда меня похитят.

— Как предусмотрительно с твоей стороны.

Моя рука скользнула с ее челюсти на затылок, пальцы запутались в волосах. Ее губы были на расстоянии одного вздоха. Так близко, что я чувствовал это колебание – выбор – неизбежность. Я преодолел последнее расстояние, и впервые с

того

проклятого звонка все внутри меня

наконец-то

затихло.

У нее перехватило дыхание в ту секунду, когда мои губы нашли ее; этот звук был мгновенно поглощен, стоило поцелую углубиться, и ни один из нас больше не мог притворяться, будто мы пытаемся быть осторожными. Усилив хватку на ее затылке, я зафиксировал ее, почти уверенный в том, что стоит мне отпустить ее – и она снова исчезнет.

Эдди не отстранялась.

Напротив, она подалась навстречу. Ее пальцы сильнее впились в мою рубашку, притягивая меня ближе. Словно ей требовалось точно такое же подтверждение, как и мне: это реальность; мы оба все еще здесь, и ни один из нас не перешагнул ту черту, из-за которой нельзя вернуться.

Сдержанность, за которую я цеплялся всю эту ночь, треснула, и поцелуй изменился. Он стал глубже и голоднее, с привкусом чего-то, что больше не имело никакого отношения к злости, но имело прямое отношение к ее последствиям.

Едва слышный звук сорвался с ее губ, но он ударил во что-то в моей груди, как оголенный провод. Я прервал поцелуй ровно настолько, чтобы перевести дыхание – лоб все еще прижат к ее, моя рука все еще в ее волосах, другая сжата на ее талии, будто я не доверял пространству, между нами, не открыться снова.

— Скажи это снова, — пробормотал я, мой голос был хриплым.

Глаза Эдди распахнулись, ошеломленные на долю секунды, прежде чем огонь вернулся.

— Я люблю тебя.

Я поцеловал ее снова – на этот раз сильнее, менее сдержанно, все слова, которые мы не сказали, были вдавлены в этот поцелуй. Ее руки скользнули с моей груди на плечи, затем вокруг моей шеи, притягивая меня ближе, будто у нее не было намерения позволять мне вернуть контроль в ближайшее время.

Не то чтобы я хотел.

Мир за пределами этой комнаты рушился часть за частью, пока не осталось ничего, кроме жара ее рта, резкого натяжения ее пальцев и устойчивой, заземляющей реальности ее дыхания, смешивающегося с моим.

И на этот раз, когда я поцеловал ее, я не сдерживался.

Я прижался губами к ее, мой язык исследовал ее рот неторопливым темпом. Напряжение превратилось в жар, и мой член затвердел, когда мои пальцы вырисовывали круги на ее шее.

Мы яростно сорвали друг с друга одежду, и к тому времени, как я толкнул ее на нашу кровать, ее грудь уже была полностью обнажена, а сама она торопливо сбрасывала брюки

— Саша, — выдохнула она, позволяя кончикам пальцев провести вниз по моему прессу.

Непроизвольно мои мышцы напряглись, и член дернулся. Выходя из штанов, я поднял взгляд и резко вдохнул, когда она раздвинула ноги, открывая мне свою блестящую киску.

— Черт, детка. Посмотри на себя.

Эдди откинулась на локти, бросив на меня дразнящий взгляд, одна бровь приподнята в вызове. Я присвистнул, слегка покачал головой и опустился на колени. В этой женщине не было ни единой детали, которая бы меня не заводила.

Притянув ее к самому краю кровати, я закинул ее ноги себе на плечи, так что ее ступни свисали у меня за спиной. А затем я приник к ее киске, ведя языком длинную дорожку от самой попки до клитора. Она с криком запрокинула голову, и я не смог сдержать улыбку, расплывшуюся на моем лице.

Я лизал, посасывал и слегка покусывал – атаковал ее как одержимый. Мои пальцы раздвинули ее губки, чтобы жадно слизывать соки.

— Саша! — Ее ноги сжались вокруг моей головы, пятки впились мне в спину. — Боже, блять!

Сосредоточившись на ее клиторе, я грубо щелкал по нему кончиком языка. Ее бедра дернулись вверх от потребности, прижимая ее киску к моим губам. Мое дыхание стало тяжелым, и я начал отчаянно совершать толчки бедрами в воздух.

Я пожирал ее киску, словно это был мой последний, блять, ужин в жизни.

— Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся.

Она попыталась податься бедрами выше, чтобы оседлать мое лицо, но я не позволил ей этого. Я зафиксировал ее на месте, мои пальцы впились в ее мягкие бедра, втягивая клитор в свой рот, пока наши глаза оставались прикованы друг к другу.

Я увидел тот самый момент, когда это произошло. Веки Эдди затрепетали, ее губы приоткрылись, округлившись в стоне, а глаза закатились.

— Я кончаю! Боже мой, Саша. Я кончаю!

Ее ноги сомкнулись вокруг моей головы, почти задушив меня, но мне было плевать. Она пережила оргазм на моем лице, а я жадно слизывал ее соки.

Когда все закончилось, я аккуратно раздвинул ее ноги и прохрипел:

— Господи, это лучшее, что я когда-либо пробовал на вкус.

Румянец поднялся к ее щекам, когда я вытер ее возбуждение со своего подбородка с усмешкой. Я встал, возвышаясь над ней, и ее глаза жадно скользнули вниз к моему эрегированному члену.

— Хочешь его? — Я сжал свой член и медленно погладил.

Все еще на волне похоти, она выглядела почти загипнотизированной моими движениями и медленно кивнула. Я протянул руку, и, когда она сжала мою ладонь, притянул ее вверх, обвив одной рукой ее талию.