Джокер

39. Саша

К тому моменту, как мы добрались до внедорожника, небо окрасилось в бледные тона оранжевого и розового заката, а в воздухе все еще едва уловимо висел металлический запах крови и пороха.

Я не отпускал ее.

Ни на секунду.

Ни тогда, когда мы перешагивали через потрескавшийся асфальт, ни тогда, когда один из моих людей без просьбы открыл заднюю дверь, ни тогда, когда я прижал ее к боку машины, полностью блокируя собой.

— Черт, детка. Я думал, что потеряю тебя, — пробормотал я, теперь уже тише, с хрипотой от всего того, что так и оставил невысказанным там, внутри склада.

Выражение лица Эдди мгновенно смягчилось, ее пальцы лениво потянулись к цепочке на моей шее.

— Прости меня.

— Этого больше никогда, блять, не повторится, — твердо сказал я, перемещая ладонь с ее затылка на челюсть и слегка проводя большим пальцем по коже. Не только для того, чтобы убедить себя в том, что она настоящая, но, и чтобы выразить все то, на что у меня просто не хватало слов. — Я не могу сделать этот мир безопасным для тебя, Эдди. Я не могу защитить тебя от всего, но я сделаю все возможное, чтобы ты больше никогда не оказалась в подобной ситуации.

Логика кричала о том, что ни в чем из этого не было ее вины. Но те минуты, когда она находилась во власти чужих людей, разнесли мое самообладание на такие острые осколки, которые я едва удерживал воедино.

Эдди открыла рот, но затем, кажется, передумала.

— Ладно. Я тоже на это очень надеюсь, потому что мне, если честно, больше совсем не хочется отстреливать кому-либо яйца.

Где-то позади нас Кирилл издал придушенный, хриплый звук, словно он физически больше не мог сдерживаться.

— Не смейся! — она обернулась, чтобы испепелить Кирилла взглядом. — Это вышло случайно. Я вообще считаю, что мне изначально не стоило давать в руки пушку. Координация движений у меня до сих пор дерьмовая.

Я просто смотрел на нее, позволяя напряжению наконец окончательно покинуть мое тело. А затем что-то внутри меня сломалось, и смех вырвался наружу прежде, чем я успел его остановить.

Эта женщина –

моя

женщина – была похищена, смотрела в лицо смерти и выжила не за счет грубой силы, а благодаря чистому лукавству, упрямой человечности и способности видеть картину целиком даже тогда, когда, казалось, все потеряно.

Я притянул ее к себе, крепко обхватив рукой за талию – тихо, собственнически, заземляясь в осознании того, что она здесь, живая, и что она принадлежит мне.

Любовь для такого человека, как я, никогда не обещала быть мягкой; она всегда должна была стать катастрофической и всепоглощающей.

Когда мы наконец остались одни, тишина между нами была какой угодно, только не спокойной. Она походила на давление, готовое вот-вот перелиться через край, на искры на грани воспламенения или на гранату, готовую взорваться.

Дверь в нашу спальню тихо закрылась за нами. Но насилие, которое я не высвободил сегодня, все еще было под моей кожей, ища выход.

У нее на мгновение перехватило дыхание, когда она увидела выражение моего лица, но затем она упрямо вздернула подбородок. Мой взгляд против воли упал на ее губы, прежде чем я заставил себя поднять его обратно.

— Тебя забрали, — сказал я, мой голос стал напряженным, — а меня там не было.

— Я справилась.

Я вздохнул.

— Да. Ты справилась… но это не значит, что мне не хотелось бы, чтобы тебе вообще никогда не пришлось через это проходить.

Я шагнул ближе, достаточно близко, чтобы увидеть слабые следы, все еще окружавшие ее запястья. Что-то темное вспыхнуло в моей груди.

— Блять, детка. Тебя связали на складе, полном вооруженных мужчин. Мужчин, которые хотели торговаться, используя твою жизнь.

— А теперь их нет, — парировала она. — Потому что я остановила это.

— Я знаю.

Боже, я знал. В этом-то и заключалась гребаная проблема. Я сделал еще один шаг, не оставляя, между нами, практически никакого пространства.

— Напомнить тебе, что ты была в считанных секундах от того, чтобы превратить эту ситуацию в кровавую резню?

— Я услышал, что тебя забрали… — Мой голос звучал глухо, выдавая всю мою уязвимость. — И каждый возможный финал этой истории сводился к тому, что я не смогу вернуть тебя назад.

Выражение лица Эдди едва заметно изменилось. Если бы я не вглядывался так пристально, то точно упустил бы этот момент.

— Это неприемлемо. — Мой голос был хриплым. — Невыносимо.

— Саша...

Я медленно теснил ее назад, к кровати, не загоняя в ловушку, но и не давая возможности ускользнуть от того притяжения, что бушевало, между нами.

— Если бы они причинили тебе вред… — промурлыкал я, — я бы уже не остановился.

Ее дыхание стало частым и поверхностным.

— Мне, наверное, должно быть страшно, да?

— Это ты пугаешь меня до чертиков, — признался я.

Это удивило ее.

— Как я могу защитить тебя, — продолжил я тихо, не отрывая глаз от ее глаз, — если ты играешь по совершенно другим правилам?

— Я ни в какие игры не играю, — возразила она, хотя ее голос немного утратил прежнюю колкость. — Я просто смотрю на вещи под другим углом.

— И каким-то образом это работает.

Пульс Эдди забился на шее, приковывая мой взгляд к ее гладкой коже. Прежде чем я успел себя остановить, моя рука дернулась и обхватила ее за талию, притягивая еще на самую малость ближе. Ее дыхание снова сбилось, губы приоткрылись, пока она снизу вверх смотрела на меня.

— Я так упорно пытался оградить тебя от всего этого.

— А я не хочу, чтобы меня держали в неведении. — В ее глазах горела страсть, от которой буквально искрило. — Я хочу быть рядом с тобой.

Моя хватка усилилась. Ее руки поднялись и слегка вцепились в мою рубашку – не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы удержаться.

— Я не хрустальная. И не какая-то вещь, которую можно запереть, когда все усложняется.

— Ты могла умереть, — повторил я.

— Как и ты. — Глаза Эдди удерживали мои. — Любой из нас может погибнуть, каждый божий день.

Скользнув рукой с ее талии на челюсть, я приподнял ее лицо и держал так.

— Ты – единственное в моей жизни, что я не могу предсказать, — тихо признался я. — Единственное, что я не могу контролировать.

Ее губы снова приоткрылись, и она вздохнула.

— Я не хочу, чтобы меня контролировали. Я хочу быть той, кого ты сам выберешь, чтобы она стояла рядом… с чем бы нам ни пришлось столкнуться.

Ощущение было такое, словно мне со всей силы выбили воздух из легких.

— Я люблю тебя.