Джокер

С другого конца комнаты подала голос Елена, ее тон теперь стал тише:

— Ходили слухи. Корабли начали задерживаться еще до того, как заходили в порт.

Рафаэль резко повернулся к ней.

— Почему Мануэль не упоминал об этом?

— Да потому что он, скорее всего, тоже не связал одно с другим, — огрызнулась она.

Кирилл медленно выдохнул.

— В последнее время на карибских маршрутах творится полный бардак.

Голос Саши прозвучал низко и контролируемо:

— Кубинцы.

Выражение лица Рафаэля потемнело.

— Думаешь, это они?

— Я думаю, что кто-то бьет по нам обоим, — ровно ответил Саша, — и позволяет нам винить в этом друг друга.

Тишина опустилась, когда все встало на свои места.

Я кивнула, больше для себя, чем для кого-либо еще.

— Ага. Именно это и происходит.

Кирилл фыркнул.

— Выходит, мы играем на одной и той же проигрывающей стороне.

Рафаэль провел рукой по лицу.

— Они срывают поставки, накаляют обстановку…

— Вынуждают нанести ответный удар, — закончил за него Саша.

— И ослабляют обе структуры, — добавила Елена.

Я указала пальцем на них всех:

— Вот! Именно это. Это как раз то, что я пыталась сказать, просто без использования терминологии организованной преступности.

Рафаэль резко выдохнул.

— Нас развели.

— Нет, — спокойно поправил Саша. — Мы сами позволили себя развести.

Последовавшая за этим тишина была такой долгой, что, казалось, обрела собственную индивидуальность. Наконец Елена тихо вздохнула:

— Вы оба идиоты. — Она ткнула большим пальцем через плечо в сторону Хавьера. — Не такие круглые идиоты, как он, но вы оба идиоты.

Ее брат бросил на нее испепеляющий взгляд, но она не дрогнула.

— Скажи мне, что она не права, — яростно бросила Елена брату, кивнув в мою сторону.

Я улыбнулась – пожалуй, чуть шире, чем следовало в такой обстановке, но, если честно? Я это заслужила.

— Спасибо.

Если оставить в стороне околосмертные переживания, я решила записать этот раунд на свой счет.

Рядом со мной Саша выругался по-русски.

Рафаэль медленно потер бок лица и перевел взгляд на Сашу.

— Никаких попыток перехватить наши поставки не было?

Лицо Саши было совершенно нечитаемым. Затем его взгляд мельком скользнул ко мне – быстрый, оценивающий взгляд, будто он перенастраивал что-то.

— Нет.

— И намерений закрыть нам доступ к южным докам тоже не было?

— Это тоже нет.

Осознание доходило до них медленно, напоминая два товарных поезда, которые неслись навстречу друг другу только для того, чтобы обнаружить, что они на самом деле находятся на параллельных путях.

— Ох, — пробормотал Рафаэль.

— Ага, — сказала я сочувственно. — Ох.

Осознание того, что ты чуть не начал войну из-за не той проблемы, вероятно, заслуживало момента. Снова повисла долгая пауза, пока Рафаэль не повернулся лицом к Саше.

— Мы просчитались.

Саша внимательно изучал его; напряжение в его позе все еще угадывалось, но оно больше не было взрывоопасным. Рафаэль протянул руку, и на долю секунды мне показалось, что Саша может проигнорировать этот жест чисто из принципа. Но затем Саша пожал ее, и Кирилл позади меня тихо выдохнул:

— Какая антиклимаксная развязка.

— Сегодняшний день вообще идет совсем не так, как я думал, — медленно покачал головой Рафаэль.

Елена фыркнула и ткнула брата в грудь.

— Ну и что? Мы только что решили все ваши проблемы. Пожалуйста, кстати.

Я кивнула в знак согласия.

Рафаэль и Саша обменялись долгим, многозначительным взглядом, внезапно объединенные в своем раздражении.

Кирилл хихикнул.

— Я смотрю, мы плавно перешли к стадии группы психологической поддержки.

И вот так, в один миг, атмосфера на складе безвозвратно изменилась. Нам было еще очень далеко до чего-то, хотя бы отдаленно напоминающего дружбу, но между мужчинами начало формироваться то самое неохотное понимание, которое приходит, когда оба осознают: иногда их собственное видение ситуации – далеко не единственное верное.

Я оглядела комнату.

— Та-а-ак… войны не будет?

Саша медленно повернул голову ко мне и сухо ответил:

— Войны не будет.

— О, хорошо, — сказала я с облегчением. — Мне бы очень хотелось, чтобы остаток моего дня прошел значительно менее насыщенно.

Мое тело наконец-то переварило эту информацию, и напряжение начало выходить из меня неровными волнами теперь, когда мозг официально понизил статус ситуации с «неминуемой смерти» до «легкого травматического инцидента».

Кирилл наклонил голову:

— Статистически это маловероятно.

Рафаэль рассмеялся – коротким, удивленным звуком, который, казалось, удивил даже его самого.

Саша, однако, все еще смотрел на меня с такой интенсивностью, что у меня в животе перевернулось.

— Ты решила это.

Я пожала плечами.

— Вы оба реагировали не на ту проблему.

— Не это я имел в виду. — Он шагнул ближе, и склад внезапно показался меньше. — Я был готов к кровопролитию сегодня вечером.

— Я поняла.

Его рука медленно поднялась, убирая выбившуюся прядь волос с моего лица с удивительной нежностью. Те же руки, которые только что всадили пули в людей, теперь касались меня так, будто я могла сломаться под давлением.

— Я был неправ насчет тебя.

Мои брови поднялись.

— Ого. Должно быть, это было чертовски трудно признать.

Позади нас Кирилл подавился смехом, но Саша проигнорировал его.

— Я думал, что смогу оградить тебя от всего этого, — медленно произнес он, не отрывая глаз от моих. — Но мне следовало понять, что я не всегда способен это сделать. И…

Я приподняла брови.

—

И?

— И я так горжусь тобой, — тихо сказал он, — за то, что ты смогла сложить этот пазл так, как умеешь только ты. Я бы никогда не поверил, что эту ситуацию можно было разрешить без еще большего насилия.

Дрожь пробежала по моему позвоночнику – не от холода, а от шока, который испытываешь, когда тебя по-настоящему видят и понимают, несмотря на все безумие вокруг.

В груди перехватило дыхание, в животе запорхали бабочки, и на мгновение мои руки сжались в кулаки. Не от злости, а потому что все мое существо пыталось справиться с накатившим чувством гордости, признания и благоговения.

Воздух между нами казался более плотным, заряженным, словно все вокруг наконец признали: я действительно совершила нечто важное и осталась жива.