Джокер

35. Саша

Склад пах солью и дизелем с легким привкусом ржавой стали. Высоко сложенные поддоны отбрасывали длинные тени на бетонный пол. Солнечный свет проникал сквозь гофрированные зенитные фонари, собираясь в тонкие пыльные лучи.

Обычно запах соли и машин успокаивал меня. Сегодня, однако, он ощущался как клетка.

Я нажал на экран телефона, и лицо Николая появилось мгновенно – глаза острые, черты жесткие. Пахан не стал тратить время на пустую болтовню.

— Саша, — сказал он, его голос отрывистый и точный. — Докладывай.

Я откинулся на скрипучем стуле, металлическая рама застонала подо мной.

— Поставки снова задерживаются. Тот, кто это делает, знает наши ритмы, и это не случайно.

Челюсть Николая сжалась.

— Местная

Familia

?

— Они нас прощупывают, — сказал я. — Проверяют слабые места, задерживают поставки.

Он резко выдохнул.

— Я предупреждал их не провоцировать нас. И все же, мы здесь.

Я не стал спорить.

— Прямая конфронтация была бы безрассудством. Слишком много переменных. Мы потеряем позиции, даже не начав.

— Тогда что? — спросил он. — Каков твой план?

— Мы усилим охрану на входящих маршрутах. Будем использовать вторичные контейнеры, замаскированные под малозначимые поставки. Сменим водителей. Будем отслеживать коммуникации и использовать местные контакты. Изолируем точки их вмешательства, не раскрывая себя.

Его глаза сузились, изучая меня.

— Риск?

Я покачал головой из стороны в сторону.

— Я бы оценил его как умеренный. Команда и водители лояльны, и мы дважды проверили передачу грузов. Если возникнут какие-то накладки, мы подстроимся.

Повисла тишина. Затем он заговорил, его голос оставался холодным и отрывистым.

— Хорошо. Ты заслужил это доверие. Эта территория должна остаться нашей. Тебе нужно закрепить ее навсегда. И Саша… Не недооценивай их. Они будут лгать и проверять на прочность каждую границу.

— Я знаю.

Еще одна пауза, затем короткий кивок.

— Выполняй. Докладывай только о отклонениях. Это твой шанс укрепить контроль. Не подведи.

Линия оборвалась. Я выдохнул и провел рукой по волосам, пока эхо двигателей погрузчиков и шагов по доку медленно растворялось вокруг меня.

Звонок раздался, когда Кирилл все еще обсуждал доступ к докам так, словно это была шахматная задача, а не территориальный разлом, который за всю историю не раз заканчивался трупами, плавающими лицом вниз в воде.

Мой лучший друг медленно расхаживал по офису, с закатанными до локтей рукавами. Одна рука чертила невидимые карты в воздухе, пока он обсуждал судоходные маршруты и точки давления с сосредоточенным терпением человека, который искренне наслаждался стратегией.

Для него вся ситуация была интеллектуальной головоломкой, включающей линии поставок, узкие места и тактику давления, а не тем тлеющим конфликтом, которым она была на самом деле.

Спор из-за порта кружил вокруг нас уже несколько дней, и обе стороны принимали позы и прощупывали почву. Каждая сторона притворялась терпеливой, втайне подсчитывая, сколько крови они готовы пролить из-за участка доков и воды, в вопросе которого ни одна из сторон не могла позволить себе показаться слабой.

Я слушал лишь вполуха, просматривая сообщения в телефоне, когда позвонил Миша. При нормальных обстоятельствах я бы проигнорировал звонок, пока Кирилл не закончил говорить. Служба безопасности редко прерывала меня, если только что-то не требовало немедленного внимания.

Что-то в этот момент заставило мои инстинкты насторожиться, и я провел по экрану, чтобы ответить.

— Да?

На том конце линии раздавались крики. Это было совсем не похоже на контролируемую коммуникацию, к которой я привык, имея дело со своими людьми. Моя спина выпрямилась, а неприятная смесь страха и тревоги скрутила желудок.

— Босс... — Его голос был напряженным, и он тяжело дышал. — Вилла… На виллу напали.

На долю секунды слова не уложились в голове. Это просто не могло быть правдой. Кирилл все еще говорил о вместимости складских помещений у меня за спиной, объясняя, как перенаправление поставок через западный пирс снизит уязвимость в случае провала переговоров.

Затем мой разум наконец включился, и мое тело отмерло.

— Что?!

— Они пришли быстро, — сказал Миша.

— Машины. Шесть… черт, может, даже больше. Это был хаос.

Моя рука медленно сжалась вокруг телефона, и я резко вдохнул, прежде чем задать самый важный вопрос – единственный вопрос, который имел значение.

— Где она?

Повисла пауза, и я закрыл глаза, когда тяжесть ситуации обрушилась на меня, словно глыба льда.

— Забрали, — выдавил Миша.

Забрали.

Слово пронзило мою грудь, как лезвие.

— Заблокировать периметр, — рявкнул я сквозь стиснутые зубы. — А затем поднять всех. СЕЙЧАС ЖЕ!

— Уже в процессе.

Затем линия оборвалась.

Я еще мгновение сидел неподвижно. Через комнату Кирилл замолчал. Он смотрел на меня сейчас с острым пониманием человека, который знал меня достаточно хорошо, чтобы распознать тот самый момент, когда атмосфера в комнате изменилась.

— Что случилось?

Расчетливый оттенок в его взгляде говорил мне, что он, вероятно, уже все понял, но нуждался в подтверждении.

Меня захлестнул ослепительно-красный гнев – голову заполнили жестокие мысли и планы убийства. Я верну ее; мне нужно вернуть ее.

Глядя невидящим взором на полированную деревянную поверхность стола, я произнес бесстрастно:

— Они ударили по вилле.

Его поза мгновенно стала жестче.

— Когда?

— Только что.

— А Эдди?

Этот вопрос ударил меня под дых. Я открыл рот, пытаясь выдавить слова, но затем ярость и неизвестность хлынули через край. Мои руки уже вцепились в край стола, костяшки пальцев побелели. С ревом ярости я перевернул стол, и бумаги разлетелись по всей комнате.

Потому что я не знал, а не знать было хуже всего на свете.

— Мы выдвигаемся.

Кирилл уже засовывал пистолет за пояс джинсов.

Поездка обратно казалась невыносимо долгой. Каждый поворот был слишком медленным, а мой разум мчался, прокручивая ситуацию с жестокой ясностью: ложный экстренный вызов, который отвлек нас, его идеальный тайминг и то, насколько реальным он казался.

К тому времени, как мы добрались до ворот, тишина в машине стала гнетущей. Охранники, стоявшие снаружи, исчезли, а одни из железных ворот остались наполовину открытыми; замок был выкручен и сломан.