Тайное желание

ГЛАВА 11

ЛИЗИ

Я совсем не сплю.

Как я могу? Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вспоминаю, как небрежно он это сказал.

Не та женщина.

Как будто это ничего не значило. Как будто для него похищение невинного человека – это просто очередной день. Как будто то, что его люди схватили меня, а не того, кого они должны были схватить, – это просто досадное недоразумение.

Я лежу в постели и смотрю в потолок, пытаясь примирить в своём сознании человека, который похищает женщин и убивает мужчин, который вымогает деньги, шантажирует и, вероятно, совершает множество других преступлений, о которых я не знаю, с тем, кто позволил мне позаботиться о нём, а потом обнимал меня в постели после того, как мы переспали.

С тем, кого я впустила в себя.

И я хотела этого. Хотела каждой секундой.

Стыд обжигает и душит.

Я смотрю, как лучи восходящего солнца скользят по потолку, и принимаю решение. Я не могу оставаться здесь и тонуть в самобичевании. И я не могу бездействовать, пока гибнут люди, а мой отец отказывается платить, пока Андрей продолжает использовать меня как пешку в какой-то игре, которую он ведёт с моим отцом.

Мне нужно взять ситуацию под контроль. Мне нужно сделать что-то, что угодно, чтобы вернуть себе свободу действий, а не зависеть от людей, которые видят во мне лишь товар.

Мне нужно самой позвонить отцу.

Эта мысль быстро прижилась. Андрей сказал, что мой отец не заплатит выкуп. Он сказал, что тот в сговоре с другим боссом «Братвы» и использует моё похищение как предлог, чтобы помочь этому человеку развязать войну. Но Андрей не знает моего отца так, как знаю я, и я не разговаривала с ним с того первого звонка.

Если я смогу связаться с ним напрямую, может быть, мне удастся убедить его заплатить и покончить с этим, чтобы я выбралась отсюда до того, как окончательно потеряю остатки моральных принципов. Если он услышит мой голос, поймёт, в каком я отчаянии, может быть, он положит этому конец и откажется от того, что считает лучшим решением, чем просто откупиться от Андрея и вернуть меня домой.

План рискованный и, возможно, глупый. Но это лучше, чем лежать здесь и ненавидеть себя за то, что я хочу мужчину, который похищает женщин.

В особняке по-прежнему тихо. Я думаю об Андрее, спящем там, где я оставила его прошлой ночью, и мне приходится быстро отогнать эту мысль, пока перед глазами не всплыла картина его мускулистого обнажённого тела, лежащего рядом со мной.

Когда я выхожу в коридор, за дверью нет охраны. Интересно, не приказал ли им Андрей оставить меня в покое на ночь и почему он так уверен, что я не попытаюсь сбежать? Неужели он думает, что после вчерашнего я не против остаться здесь?

После того, как закончился наш разговор, я не могу поверить, что это правда... но, может быть, он чувствовал себя виноватым. Может быть, это своего рода извинение с его стороны, чтобы я не чувствовала себя в ловушке.

Что бы это ни было, мне всё равно. Главное, чтобы у меня была возможность позвонить.

Я тихо иду по коридорам, стараясь ступать как можно тише. Я встречаю нескольких мужчин, но они почти не обращают на меня внимания. Я направляюсь в библиотеку, где, насколько я помню, есть стационарный телефон. Это единственный телефон в доме, который я видела. Если и есть ещё один, то он, скорее всего, в кабинете Андрея.

Сердце бешено колотится, пока я иду по зданию. От каждого звука я вздрагиваю. Но я добираюсь до библиотеки незамеченной. Может быть, после того, что случилось с предыдущим охранником, который со мной разговаривал, они просто боятся заговаривать со мной без разрешения Андрея.

Опять же, сейчас это играет мне на руку, так что злиться не стоит.

Я проскальзываю в библиотеку. С одной стороны, рядом с полками и большим окном, стоит длинный деревянный стол с лампой в стиле середины XX века. Он похож на стол в читальном зале старой библиотеки, на котором сбоку есть стационарный телефон, и я, прикусив губу, опускаюсь в кожаное кресло, пока мои руки трясутся от избытка адреналина.

Я никогда не была сильна в запоминании цифр, но мне удаётся вспомнить номер моего отца. Это его личная линия, которую он дал мне много лет назад для экстренных случаев. Звонок поступает прямо к нему, минуя его помощников и секретарей.

Раздаётся звонок. Один. Два...

Пожалуйста, ответь. Пожалуйста...

— Алло? —Его голос отрывистый, почти раздражённый, как будто он говорит тому, кто на другом конце провода, что это, должно быть, что-то важное.

— Папа. — Мой голос звучит хрипло и сдавленно. — Папа, я...

— Лизи. — Его голос немного смягчается, но он по-прежнему звучит кратко. — Что происходит? Они разрешили тебе позвонить мне?

— Нет. Я выскользнула из своей комнаты и нашла телефон...

— С тобой всё в порядке?

В моей груди тут же вспыхивает надежда. Если он спрашивает, всё ли со мной в порядке, значит, всё это какое-то недоразумение. Или, может быть, Андрей солгал и он вовсе не отказывался платить. Может быть, я вот-вот узнаю, что мой похититель гораздо хуже, чем я себе представляла.

— Я в порядке. Но мне нужно, чтобы ты выслушал меня. — Я начинаю говорить быстрее, слова набегают одно на другое в моём отчаянии, я хочу сказать это прежде, чем кто-нибудь остановит меня. — Выкуп. Ты должен заплатить его. Что бы они ни попросили, просто заплати и забери меня отсюда. Пожалуйста. Я знаю, ты злишься, я знаю, ты хочешь...

— Лизи, всё не так просто.

У меня внутри всё обрывается. Вся отчаянная надежда, которая была у меня минуту назад, начинает угасать, и я чувствую, как горят глаза.

Я крепче сжимаю телефон, желая, чтобы он понял.

— Всё очень просто. Заплати им. Верни меня. Со всем остальным мы разберёмся позже, но сейчас мне просто нужно, чтобы ты...

— Ты не понимаешь, что здесь происходит.

— Тогда объясни мне! — Мой голос срывается, страх смешивается с разочарованием. — Объясни, почему ты не платишь, чтобы вернуть свою дочь. Объясни, почему ты позволяешь мне оставаться здесь с этими людьми, пока ты...

Дверь за моей спиной открывается.

Я замираю, не отрывая телефон от уха. В трубке по-прежнему звучит голос отца, он говорит что-то, но я не могу разобрать, потому что слышу только звук шагов, приближающихся к комнате.

Шаги, которые я уже точно узнаю.

— Я тебе перезвоню, — тихо говорю я в трубку и кладу её, прежде чем отец успевает ответить.

Я медленно оборачиваюсь.