Тайное желание

— Хорошо, — шепчет она, и я чувствую прилив разочарования от того, что она так близко от меня, но в то же время так далеко. Я понимаю, что возбуждён до предела. В паху всё пульсирует от желания, напряжение такое сильное, что становится больно.

Она идёт к двери, открывает её и уходит. Именно так. Я стою там, испытывая боль, уставившись на закрытую дверь, и борюсь с желанием последовать за ней.

Она выворачивает меня наизнанку. И мне нужно всё исправить, пока не случилось что-нибудь похуже.

Мне нужно пресечь всё, что её отец делает с Волковым, и отправить её домой.

Мой телефон снова вибрирует. Виктор.

ВИКТОР:

Встреча через десять минут. Ситуация с Волковым обостряется. Нам нужно обсудить ответные меры.

Верно. Встреча. Война. Насущные проблемы, требующие моего внимания.

Я провожу рукой по волосам и пытаюсь придать себе вид холодного, расчётливого пахана, которого ожидают мои люди. Это сработало не так хорошо, как я надеялся.

Я всё ещё чувствую её вкус. Я всё ещё чувствую прикосновение её рук к своей груди. Я до сих пор чувствую, как она сжимала мои пальцы, когда кончала.

Блядь. Я хочу почувствовать это на своём члене.

Я направляюсь в комнату для совещаний. Мои люди уже там, Виктор сидит справа от меня. Когда я вхожу, они все встают и выказывают уважение, но я вижу вопросы и беспокойство в их глазах. Сомнения.

— Садитесь, — говорю я.

Они садятся. Виктор раскладывает на столе донесения разведки. Фотографии людей Волкова. Карты территории, свидетельства посягательств.

— Вчера они разбили две наши партии, — говорит Виктор. — Мелочь. Проверяют, как быстро мы реагируем. Смотрят, как мы реагируем.

— И как мы реагировали? — Спрашиваю я.

— Никак. По твоему приказу мы ждали.

— Люди начинают нервничать, — осторожно говорит Юрий. Напротив него сидит Алексей, поджав губы, но молча. Его рука перевязана в том месте, куда я на прошлой неделе воткнул ключ от машины. — Они хотят знать, когда мы собираемся ответить. Когда мы собираемся показать свою силу.

— Мы показываем свою силу, выбирая подходящий момент, а не позволяя им выбирать за нас.

— При всём уважении, пахан, — говорит Михаил, — ожидание выглядит как проявление слабости. Особенно когда... — Он замолкает и оглядывается на остальных.

— Когда что? — Тихо спрашиваю я.

Наступает тишина.

— Говори, — приказываю я.

Михаил неловко переминается с ноги на ногу.

— Когда ты, кажется, отвлекаешься на другие дела.

— Другие дела. — Мой голос понижается на октаву.

— Пленницу, — прямо говорит Юрий. Он старше меня, и десятилетиями работал на моего отца. Он считает, что заслужил право высказываться, и, может быть, так оно и есть, но, на мой взгляд, ему следовало бы готовить наследника для человека, которому он был так долго предан. А не давать мужчинам повод для обсуждений. — Мужчины говорят, что ты слишком зациклен на ней, и позволяешь ей отвлекать тебя от реальных угроз.

Ярость вспыхивает мгновенно, но я беру себя в руки. Едва сдерживаюсь.

— Мужчины говорят, — повторяю я. — И что именно они говорят?

— Что ты сменил охранника за то, что он с ней разговаривал, — говорит Виктор. — Что ты наблюдаешь за ней из окна. Что ты проводишь с ней больше времени, чем за работой...

— А вы? — Я смотрю на каждого из них. — Что вы думаете?

Снова молчание.

— Я думаю, — осторожно говорит Юрий, — что она – это проблема, которая нам сейчас не нужна. Держать её здесь рискованно. Если мы с ней покончим, ты сможешь сосредоточиться на том, что действительно важно. — Он делает паузу. — Её отец настроен против нас. Жива она или мертва, уже не имеет значения. Похоже, он не будет сдерживаться, будь она жива или мертва.

У меня сжимается челюсть. Мне приходится сдерживаться, чтобы не схватиться за оружие и не пристрелить его на месте за то, что он предположил, будто я причинил бы вред Лизи. Уже одно это должно меня беспокоить, и беспокоит. Я заставляю себя не двигаться. Такая реакция только подтвердит его правоту.

— Важно, — медленно говорю я, — сохранять контроль над этой организацией. Демонстрировать силу. Принимать стратегические решения, а не эмоциональные. Да?

Все кивают.

— Тогда поверьте, я знаю, что делаю.

— А ты знаешь? — Спрашивает Алексей, и я резко поворачиваюсь к нему. Не могу поверить, что он вообще может говорить после того, что я с ним сделал. Я бы даже восхитился, если бы не был так чертовски зол. — Потому что с нашей позиции кажется, что ты теряешь контроль. А это делает нас уязвимыми.

В комнате становится тихо, и все напрягаются, ожидая моей реакции.

У него был один шанс. Я мог бы лишить его языка. Свести его роль к молчанию, лишить чести и ответственности. Я мог бы убить его за то, что он снова пытается подорвать мой авторитет.

Но опять же, это может лишь доказать, что я неуравновешенный. Эмоциональный. И что Лизи – обуза.

Я откидываюсь на спинку стула и изучаю его.

— Ты думаешь, я теряю контроль.

— Я думаю, что ты человек. — В разговор вмешивается Юрий, явно чтобы предотвратить очередное наказание для Алексея. — А люди совершают ошибки, когда их отвлекают красивые женщины.

— Она пленница. — Я выдавливаю из себя это слово. — И больше ничего.

— Она – проблема.

— Она – рычаг давления. — Я сужаю глаза, и Михаил, сидящий дальше по столу, подаёт голос.

— Она – наша слабость. И наши враги воспользуются этим, если мы им позволим.

Во мне вспыхивает гнев, потому что он прав. Все они правы. Лизи – наша слабость, она отвлекает нас. Она усложняет ситуацию, из-за неё я становлюсь иррациональным, собственническим и делаю всё то, чего не должен делать пахан.

Но я не могу её отпустить. Пока нет. Не тогда, когда я всё ещё чувствую её вкус на своих губах. И я не могу убить её. Я никогда не причинял вреда женщине. Я не могу сделать её первой.

— Её отец играет в игры, — говорю я категорично. — Тянет время. Использует её как пешку в какой-то схеме, которую он затеял с Волковым. Пока всё не разрешится, она останется здесь, под моей защитой. И любой, у кого возникнут проблемы с этим, может обратиться непосредственно ко мне.

Задача ясна. В комнате повисает тишина.

— А теперь, — продолжаю я, — давайте поговорим о Волкове. Виктор, покажи мне маршруты поставок, по которым они ударили.