Страница 31 из 98
ГЛАВА 8
АНДРЕЙ
Я за ней не наблюдаю.
Я говорю себе это, стоя у окна на втором этаже, из которого открывается вид на лужайку. Я говорю себе, что проверяю протоколы безопасности, чтобы убедиться, что периметр под контролем. А не наблюдаю за тем, как Лизи Бауман расхаживает по моему саду, как по своему собственному.
Но именно это я и делаю.
Там, снаружи, она выглядит легче, как будто груз, который она несла с тех пор, как её привезли сюда, немного полегчал и она может вздохнуть полной грудью. Её волосы, золотисто-медовые, переливаются в утреннем свете, а тело в обтягивающих леггинсах и длинной майке выглядит до боли совершенным. Я вижу изгиб её груди, бедро и отчётливо помню, как они ощущались под моей ладонью. Какими мягкими и упругими они были одновременно, податливыми и в то же время крепкими.
Будут ли они такими же крепкими в моих...
Я стискиваю зубы и прогоняю эту мысль, хотя мой член уже твердеет. За последние несколько дней я дрочил больше, чем за всё время с тех пор, как был грёбаным подростком. Я не могу встать с кровати утром, не подрочив, и к тому времени, как я возвращаюсь в постель вечером, я делаю то же самое. В душе, в постели... чёрт, вчера мне пришлось остановиться и подрочить за столом только потому, что я увидел, как Лизи идёт по улице, а солнце освещает идеальные изгибы её тела.
Изгибы, которые я хочу обнажить и прижать к своим напряженным мышцам, чтобы понять, насколько хорошо она мне подходит.
Через двадцать минут у меня встреча с Виктором по поводу ситуации с Волковым и нужно просмотреть разведданные. У меня территориальные споры, которые требуют решения. Назревает война, которая требует моего полного внимания. Вместо этого я смотрю, как она запрокидывает голову и закрывает глаза, а по её губам медленно расползается улыбка. Я слишком хорошо помню, какими они были на моих губах.
Чёрт.
Я отворачиваюсь от окна и заставляю себя подойти к столу. У меня есть работа. Настоящая работа. А не стоять здесь, как влюблённый придурок, и пялиться на женщину, которая не должна для меня ничего значить.
Она пленница. Я разберусь с ней, когда разберусь с её отцом, и она вернётся домой.
Вот и всё. Вот и всё, что она должна для меня значить.
Я делаю три шага и снова оказываюсь у окна.
Она идёт по тропинке, вьющейся среди садов. Охранник следует за ней, соблюдая профессиональную дистанцию.
Хорошо. Это хорошо. Именно этого я и хочу.
Вот только это совсем не то, чего я хочу.
Я хочу быть там, рядом с ней, идти бок о бок, смотреть, как она исследует мои владения. Слышать, какие мысли заставляют её так улыбаться.
От осознания этого у меня сжимается челюсть. Это слабость. Отвлекающий манёвр. Именно из-за таких вещей люди в моём положении погибают.
Мне нужно собраться и вспомнить, кто я такой и что поставлено на карту. Мне нужно перестать думать о том, как она смотрела на меня в библиотеке, как она извивалась у тех полок с моим именем на устах.
Мне нужно перестать вспоминать, какая она на вкус.
Мой член пульсирует, и я уже готов потянуться к ширинке, как вдруг раздаётся сигнал телефона. Это Виктор.
ВИКТОР:
возле доков заметили людей Волкова. Их трое. Следят за нашими маршрутами доставки.
Я пишу в ответ:
разберись. Тихо.
ВИКТОР:
уже. Но они становятся наглее. Прощупывают почву.
Я:
Пусть прощупывают. Мы ответим, когда придёт время.
ВИКТОР:
Парни спрашивают, когда это будет.
Я смотрю на сообщение.
Парни спрашивают.
Перевод: парни сомневаются. Не думают ли они, что их пахан слишком занят, чтобы разбираться с нарастающей угрозой?
Они не ошибаются.
Я не отвечаю, кладу телефон в карман и снова смотрю в окно.
Лизи снова остановилась, на этот раз возле скамейки. Она что-то говорит сопровождающему её охраннику. Я, конечно, не слышу слов, но вижу выражение её лица - открытое и дружелюбное, с тем солнечным теплом, которое, кажется, исходит от неё даже в заточении.
От этого искрящегося оптимизма у меня зубы сводит. Это так не похоже на всё, что было в моей жизни раньше. Её наивность чертовски раздражает.
И это чувство влечения к ней, какого я никогда раньше не испытывал ни к кому другому, тоже заставляет меня тянуться к ней.
Охранник отвечает и говорит что-то, отчего она смеётся. Звук не доносится до меня через стекло, но я вижу, как озаряется её лицо. Как она касается его руки, едва заметно, небрежно, так, что этот жест ничего не значит.
Ничего... но мой взгляд сужается, внезапно фокусируясь на её руке на его предплечье. Он улыбается ей в ответ. Отвечает на её теплоту своей.
Он говорит что-то ещё. Она снова смеётся, на этот раз веселее.
Меня мгновенно охватывает ярость, дикая, животная и совершенно иррациональная.
Я выхожу из кабинета, не успев себя остановить, спускаюсь по лестнице и иду по коридору к дверям, ведущим в сад за домом. Мои люди расступаются, увидев моё лицо. Они знают, что лучше не попадаться мне на пути, когда я в таком состоянии.
Я с такой силой распахиваю заднюю дверь, что она ударяется о стену.
Лизи и охранник оборачиваются на звук и видят, что я несусь к ним. Её улыбка меркнет, когда она видит меня, а он напрягается. Он тут же отступает от неё и встаёт на безопасном расстоянии.
Чертовски поздно.
— Ты. — Я свирепо смотрю на него, мой голос холоден как лёд. — Внутрь. Сейчас же.
Его лицо бледнеет. Без сомнения, он думает о трёх охранниках, которых я застрелил меньше недели назад. Он смотрит на Лизи, а затем снова на меня.
— Пахан, я просто...
— Сейчас же.
Он двигается быстро. По крайней мере, он знает, что лучше не спорить, когда я говорю таким тоном.
Лизи смотрит ему вслед, а потом поворачивается ко мне.
— Что не так? — Её губы поджаты, и она выглядит раздражённой на меня.
— Возвращайся в свою комнату.
— Но у меня ещё есть двадцать минут...
— Сейчас, Лизи.
Она вздрагивает. Совсем чуть-чуть, но я вижу это - мой тон задевает её. На её лице отражается замешательство.
— Я сделала что-то не так? — Тихо спрашивает она.
Я сжимаю челюсти.
— Нет. Иди в дом.
Она колеблется и открывает рот, словно хочет возразить. Затем закрывает его, кивает и проходит мимо меня к двери.
Я смотрю ей вслед. Вижу, как она ссутулилась, и лёгкость, которая была в ней раньше, исчезает.
Ладно. Ей нужно понять, как устроен мир, осознать реальность ситуации, в которой она оказалась. Она здесь не для того, чтобы дружить с моими людьми.