Дopoгой Aльфи

Глава 33

Глава 29

Альфи

ㅤㅤㅤㅤㅤ

Петрос аккуратно завернул на старом разваливающемся корыте вглубь леса, паркуя машину на крошечной, скрытой от посторонних глаз полянке в самом конце редко используемой заброшенной тропы. Моя задница ныла после этой бесконечной утомительной поездки из самого Глазго. Величественный замок Розенхолл располагался на приличном удалении в глубине Хайленда, так что мы провели в пути долгие мучительные часы. Сейчас мне больше всего на свете хотелось выпить чашечку горячего ароматного чая и просто спокойно посидеть в уютном кресле, а вовсе не устраивать какую-то тайную шпионскую вылазку в стенах собственного родного дома.

Мы неторопливо выбрались наружу и медленно побрели через густую чащу. При этом удушающее эмоциональное напряжение, сковавшее нас во время долгого совместного сидения в тесном салоне автомобиля, так и не пожелало ослабнуть.

Старинные крепостные стены предстали перед нашими глазами подобно настоящему спасительному бальзаму для уставшего взгляда, едва они плавно выплыли из-за раскидистых крон деревьев. Каким бы мрачным и тяжелым ни казалось мне мое собственное детство под суровым надзором приемного отца, Розенхолл всегда таил в себе для меня какую-то необъяснимую подсознательную магию. В детские годы я часами самозабвенно сражался здесь с вымышленными чудовищами, яростно размахивая обыкновенными деревянными палками посреди этих зарослей. Я с упоением исследовал самые тайные, заброшенные уголки этого огромного здания задолго до того, как его окончательно превратили в масштабный роскошный приют для изощренных плотских утех, каким оно являлось теперь. До появления современного спа-комплекса местный обширный подвал служил хранилищем для бесчисленных коробок и ящиков, под завязку набитых давно позабытыми всеми диковинными сокровищами, которые я так сильно обожал в детстве.

Теперь, когда внутри больше не было моего деспотичного отца, старинный замок гостеприимно приветствовал меня подобно старому преданному другу.

Прохладная ладонь Харриет буквально на долю секунды судорожно сжала мое предплечье, после чего девушка испуганно отдернула руку обратно, ошалело округлив глаза в полумраке. Сухо кашлянув для того, чтобы вернуть самообладание, она поспешно придала своим тонким чертам лица привычное выражение ледяной испепеляющей злости.

— Без глупостей. Клянусь богом, если ты вздумаешь выкинуть что-то эдакое, я лично...

— Да-да, я в курсе, — мягко перебил ее я, уверенно продолжая двигаться по направлению к возвышающемуся зданию. — Ты безжалостно оттяпаешь мои яйца и заставишь меня же их сожрать. Или живьем сдерешь с меня кожу, чтобы потом набить чучело, словно из какого-то гигантского плюшевого медведя. Ну или просто до смерти искусаешь меня своим ядовитым маленьким ртом. Я прекрасно все понял, честно.

Петрос, шагавший сбоку от нас, негромко фыркнул, после чего поспешно и преувеличенно громко закашлялся, пытаясь скрыть свою невольную реакцию на мою тираду.

Харриет сердито заворчала где-то позади меня, но упрямо продолжила следовать за нами вопреки своему явному недовольству.

— Мне стоит войти внутрь первым, — негромко предложил я, останавливаясь у границы участка. — Исключительно на тот случай, если там сейчас полным ходом идет какое-то очередное закрытое мероприятие.

— Вокруг не видно практически ни единой машины, да и внутри царит полнейшая тишина. Так что мы заходим все вместе, без исключений, — Харриет бесцеремонно оттолкнула меня плечом в сторону, и сочная лесная поросль под ее тяжелыми армейскими ботинками отозвалась сухим отчетливым хрустом.

Она замерла в нерешительности, стоило нам наконец выбраться на аккуратно мощеную дорожку, огибавшую дом сбоку.

— Нам сюда, — я уверенно повел нашу маленькую группу прямиком к черному ходу, втайне искренне надеясь, что на служебной двери до сих пор исправно функционирует тот же самый цифровой пароль.

В противном случае мне пришлось бы бесцеремонно поднимать бедного Гривза прямо из постели посреди ночи, настойчиво барабаня кулаками в парадную дверь. В идеале мне хотелось как можно незаметнее провести моих спутников внутрь и выдать этой сумасшедшей девчонке тот самый злополучный список, которого она так яростно жаждала, чтобы мы могли тихо испариться до того, как наше присутствие кто-то обнаружит.

Холодный металл стальных кнопок неприятно мазнул по подушечкам моих пальцев. Я уверенно набрал последнюю комбинацию, которая оставалась рабочей на момент моего исчезновения. В ответ на это панель тускло мигнула предупреждающим красным огоньком.

— Проклятье, — еле слышно выдохнул я сквозь зубы.

Сделав глубокий вдох, я устало прикрыл глаза и попытался лихорадочно воскресить в памяти нужные сведения. Местные служебные шифры всегда обновлялись в строгом соответствии с определенным циклическим узором. Внешние цифры комбинации на панели каждую неделю закономерно сдвигались строго вверх по значению, в то время как внутренние цифры точно так же последовательно уменьшались. Эти коды меняли каждые семь дней без исключений. При этом я совершенно не представлял, сколько именно времени я уже провел в качестве пленника в их бетонном бункере. Мой последний визит в Розенхолл состоялся примерно за месяц до того, как меня силой утащили. Тогда я тоже воспользовался именно этим неприметным служебным входом для того, чтобы проскользнуть внутрь незамеченным и лишний раз не попадаться на глаза подвыпившим гостям, которые вечно норовили втянуть меня в свои очередные извращенные сексуальные игры.

— А сколько именно времени я уже нахожусь вместе с вами, ребята? — поинтересовался я у спутников.

Петрос судорожно и шумно сглотнул, прежде чем негромко озвучить ответ.

— Уже восемь недель.

Вот же дерьмо. Получается, меня безуспешно разыскивают по всему миру на протяжении целых двух месяцев?

Последняя известная мне комбинация выглядела как два-семь-девять-один. Крепко зажмурившись, я попытался мысленно представить себе колесики кодового замка на велосипеде, упрямо высчитывая нужные шаги по мере того, как цифры сменяли друг друга. Мой мозг сейчас казался каким-то сплошным невнятным месивом после долгих недель, в течение которых я практически не использовал его ни для чего иного, кроме как для бесконечного упивания собственной горькой жалостью к себе.

— Четыре, — негромко произнес я вслух. — Постарайтесь запомнить это значение.

Я упрямо продолжал мысленно вращать невидимые цифры дальше.