Дopoгой Aльфи

Глава 29

Глава 25

Альфи

ㅤㅤㅤ

Почти целая неделя пролетела незаметно, пока мы с Петросом безвылазно сидели в его комнате. С каждым новым рассветом мои физические раны постепенно затягивались, а вместе с ними понемногу исцелялась и моя вдребезги разбитая душа. До этого момента я был практически доведен до крайней грани собственного рассудка. Такое долгое пребывание в полном одиночестве заставило меня лицом к лицу столкнуться со всеми своими внутренними пороками. Сознание упрямо подсовывало мне воспоминания о том, как панически я всегда бежал от любых проявлений близости, если они не были мимолетными. О том, как я намеренно возводил невидимые стены между собой и окружающими, предпочитая поспешно срываться с места и кочевать из города в город, стоило мне немного привыкнуть к человеку или обстановке. Вечное, трусливое бегство от реальности.

Я потратил слишком много драгоценных лет своей жизни на отчаянную погоню за призрачной отцовской гордостью, из-за чего так ни разу и не позволил себе трезво проанализировать собственные сокровенные нужды.

Петрос безмятежно покоился на матрасе рядом со мной, и его густые ресницы казались особенно темными на фоне красивой оливковой кожи. На этот раз он не стал сковывать мои запястья наручниками, так что я вполне мог бы предпринять дерзкую попытку сбежать на свободу. Но я был обязан помочь Харриет проникнуть внутрь Розенхолла. Я не имел ни малейшей возможности переписать наше жуткое прошлое заново, но мог хотя бы попытаться искупить свою вину перед этой женщиной. Подарить ей то единственное, в чем она так отчаянно нуждалась для обретения долгожданного душевного покоя.

В перерывах между упоительными часами наслаждения крепким мускулистым телом Петроса мы проводили бесконечные разговоры, стремясь как можно лучше узнать друг друга. Было глупо отрицать очевидное, ведь Петрос объективно являлся гораздо более достойным человеком, нежели я сам. Он всегда искренне и открыто заявлял о своих чувствах, без утайки поведав мне о перипетиях своего непростого прошлого. Этот мужчина ни разу не позволил себе осудить меня, несмотря на колоссальное количество совершенных мною глупых ошибок.

Я лениво скользил кончиками пальцев по его широкой груди до тех пор, пока он сонно не улыбнулся и мягко не перехватил мою ладонь своей рукой.

— Тебе никак не спится? — негромко поинтересовался он, и в его хриплом голосе сквозила такая притягательная глубина, от которой все мое нутро сладострастно перевернулось.

В этом человеке не было ничего, что не заставляло бы меня буквально сходить с ума от дикого сексуального вожделения. Даже с учетом того, что за последнюю неделю я провел возле него гораздо больше времени, чем когда-либо с кем-то другим в своей жизни.

— Да, — тихо отозвался я. — Расскажи мне подробнее об этом месте. Как именно ты сам умудрился оказаться здесь, под землей?

— Однажды ночью я застал Харриет сидящей верхом на своем мучителе. Все ее хрупкое тело было буквально залито его свежей кровью, а сама она в каком-то исступлении раз за разом вонзала в него кухонный нож. Единственным чистыми участками на ее испачканном лице оставались влажные дорожки от горьких слез, бегущие по щекам. Я ни на секунду не сомневался в том, что его влиятельная семейка заживо закатает нас обоих под бетонный внутренний дворик, как только обнаружит это месиво. Поэтому я просто подхватил ее на руки, и мы бросились бежать без оглядки.

— Для тебя это, должно быть, стало огромным потрясением, — произнес я, пока мой большой палец плавно очерчивал узоры на тыльной стороне его ладони.

— Так и было. Но помимо шока я в ту секунду испытал за нее невероятную, огромную гордость. Ведь эта девочка страдала слишком сильно и слишком долго. На протяжении многих лет. Если бы она тогда не решилась на этот отчаянный ответный удар, те твари в конечном итоге просто забили бы ее до смерти. Перед тем как окончательно покинуть тот проклятый дом, мне пришлось собственноручно вырезать электронный трекер прямо из ее шеи, и этот продолговатый шрам до сих пор отчетливо виднеется чуть ниже ее уха. Она даже бровью не повела, пока я резал ее кожу.

Петрос плавно развернулся на бок, устраиваясь лицом ко мне и по-прежнему крепко удерживая мою ладонь в своей руке.

— Мы совершенно не представляли, куда нам податься. Она верила, что не имеет права возвращаться к собственной семье. Ее бы слишком легко вычислили по старым связям. Остальные члены той банды моментально выследили бы ее и утащили обратно в рабство. Или просто перебили бы всех ее родных до единого.

— У нее действительно осталась семья?

Ее близкие наверняка уже долгие годы считали девушку погибшей, упрямо пребывая в этом мучительном состоянии неопределенности. Это осознание послало резкий, болезненный укол вины прямо в мое сердце. Эту несчастную женщину фактически вырвали из ее привычной благополучной жизни исключительно из-за меня. Пусть я сам никогда не просил отца о подобном, именно я в итоге послужил тем самым злополучным катализатором, который запустил все ее жуткое, кошмарное путешествие.

— Мне доводилось пару раз тайно наведываться к ним и проверять, как у них дела, причем сама Харриет об этих визитах даже не догадывается. Я делал это исключительно на тот случай, если она когда-нибудь все же найдет в себе силы вернуться назад. Ее отец, к огромному сожалению, скончался вскоре после ее исчезновения, не выдержав горя, но ее мама до сих пор преспокойно живет в том же самом доме в Манчестере. У ее сестер уже вовсю подрастают собственные дети и есть надежные партнеры, так что со стороны кажется, будто они вполне сумели оправиться от трагедии и двигаться дальше.

Взгляд Петроса слегка затуманился, пока он делился со мной этими подробностями.

— Получается, возвращение в родной дом изначально не рассматривалось как вариант?