Страница 40 из 100
Из-за скованных запястий мне стоило немалых усилий аккуратно пристроить стакан с напитком на полу. Разместив его прямо у бортика ванны, я с замиранием сердца заглянул внутрь пропитавшегося жиром бумажного пакета. Там красовались два огромных сочных бургера и внушительная порция картофеля фри. Еда все еще оставалась обжигающе горячей, а ее насыщенный соленый и жирный аромат заставил мой рот мгновенно наполниться слюной. Крохотная мысль о том, что эта женщина вполне могла подсыпать туда смертельный яд, на мгновение промелькнула в моей голове. Я успел уловить общую суть из их недавних бурных дискуссий по поводу безвременно скончавшегося члена парламента. Услышанного было вполне достаточно, чтобы понять, что это был далеко не первый ее опыт в использовании подобных деликатных методов устранения людей. Но мой пустой желудок требовательно заурчал, пресекая всякие колебания, и я резонно рассудил, что внезапная смерть от роскошного бургера в любом случае кажется куда более заманчивой перспективой, нежели голодная кончина.
Потрясающий взрыв вкуса мгновенно заполнил всю мою ротовую полость. Я никогда в своей жизни не являлся заядлым поклонником дешевого фастфуда и позволял себе подобное только за компанию с друзьями, но сейчас эта нехитрая снедь казалась мне самым изысканным деликатесом, который мне когда-либо доводилось пробовать. Я в два счета расправился с первым бургером, после чего с не меньшим остервенением уничтожил и второй. Мой отвыкший от нормальной пищи желудок недовольно забурчал, когда я добавил в этот коктейль изрядную порцию шипучей сладкой колы. Но мощные волны глюкозного восторга уже вовсю разливались по моему телу. За последние дни я ел настолько мало, что прекрасно осознавал реальную опасность того, что вся эта еда может в любой момент попроситься наружу. И тем не менее я все равно с жадностью набросился на соленую картошку, ни капли не смущаясь того, что она успела слегка размякнуть на дне пакета.
— Неужели это своего рода предсмертная трапеза, призванная заглушить укоры совести? — поинтересовался я, когда пакет опустел уже наполовину.
— Как насчет того, чтобы просто молча завалить свой рот и жрать то, что дают?
Я безразлично пожал плечами и отправил в рот очередную порцию картофеля, тихо замычав от этого соленого углеводного блаженства.
— Ей сейчас отчаянно необходимо нечто такое, чего ты, как мне кажется, физически не способен ей дать, — негромко произнес я, аккуратно складывая пустую обертку на пол после того, как до последнего кусочка подчистил остатки картошки, и заново откидываясь на бортик ванны.
Петрос изо всех сил пытался подавить инстинктивное желание ответить на мою реплику. Его массивные пальцы судорожно сжали приклад пистолета, пока рот мужчины то открывался, то снова плотно закрывался в нерешительности.
— Что ты имеешь в виду? — наконец поинтересовался он, когда природное любопытство все же одержало верх над благоразумием.
— За последние двадцать лет мне довелось повстречать и разделить ложе с огромным количеством самых разных людей. Некоторые из них приезжали в мой курортный комплекс исключительно для того, чтобы добавить в свою пресную жизнь каплю острых ощущений или воплотить в реальность тайные эротические фантазии. Но находились и те, кто искал там исцеления от старых душевных травм. Люди, пережившие в своей жизни запредельное, жестокое насилие, подсознательно жаждут воссоздать отдельные элементы этого кошмара в такой обстановке, которую они способны полностью контролировать, чтобы таким извращенным способом наконец примириться с прошлым.
Желваки на волевой челюсти Петроса судорожно заходили ходуном, а его карие глаза опасно сузились.
— Она не хочет, чтобы ей снова причиняли боль. Я лично видел все то, через что ей пришлось пройти в прошлом, и этот кошмар буквально разрывал ее душу на части каждый божий день.
— Существует огромная вероятность того, что я глубоко заблуждаюсь в своих суждениях, но интуиция подсказывает мне обратное. Ты ведь всегда оберегал ее и находился рядом в самые страшные моменты ее жизни, верно?
Короткий, резкий кивок головой послужил мне единственным подтверждением.
— Она просто панически не хочет, чтобы ты снова увидел ее в таком слабом и уязвимом состоянии. Не хочет, чтобы ты узнал о том, что ее израненное тело все еще может испытывать в этом тайную потребность. Девушка наверняка панически боится, что ты начнешь презирать ее или смотреть свысока. Ты потратил столько сил и времени, чтобы помочь ей выбраться из того ада.
Мужчина крепко поджал губы, пока я продолжал говорить. Его темные глаза оставались намертво прикованы к моему лицу, а пальцы сжимали рукоять оружия с такой силой, что у меня возникло подсознательное желание поглубже нырнуть под воду от греха подальше. Но он внимательно слушал. Это был мой самый первый реальный шанс пробить его глухую оборону и перетянуть этого великана на свою сторону.
— Я просто физически не смогу поступить с ней таким образом, — наконец глухо выдохнул он после долгого раздумья.
— Я прекрасно это понимаю. Но ведь она одновременно с этим отчаянно нуждается и в том, что способен дать ей только ты один. Ей необходимо чувствовать себя искренне любимой. Быть объектом самого преданного поклонения. Ей нужен тот самый человек, который знает ее нежную и ранимую сторону, которая наверняка до сих пор прячется где-то глубоко под этим толстым панцирем из вечной ярости.
Вода в ванне шумно плеснулась, когда я принял более вертикальное положение и уверенно оперся локтями о жестяной бортик. Я аккуратно уложил подбородок на ладонь одной руки, пока вторая рука, по-прежнему скованная стальным браслетом, безвольно повисла в воздухе.
Петрос словно внезапно очнулся от нахлынувшего наваждения. На его щеках выступил заметный пунцовый румянец, и мужчина резко поднялся со своего деревянного стула.
— А ну живо вылезай оттуда, наше время вышло.
Резкая прохлада окружающего воздуха мгновенно атаковала мое мокрое тело, стоило мне подняться на ноги. И мне оставалось искренне надеяться, что тот призрачный, хрупкий мостик доверия, который я так усердно пытался выстроить между нами, окажется достаточно прочным.
Потому что, видит бог, я нуждаюсь в этом.