Дopoгой Aльфи

Глава 20

Глава 16

Альфи

ㅤㅤㅤㅤ

В течение тех дней, которые, как я мог лишь догадываться, последовали за тем, как Петрос бесцеремонно воспользовался моим ртом, он практически не смотрел в мою сторону и уж тем более не обронил ни единого слова. Когда он в очередной раз вошел в мой железный вольер и, держа в руке пистолет, полностью освободил меня от цепей, внезапное замешательство заставило меня помедлить.

— Живо подъем, — грубо рявкнул он.

Мои затекшие конечности окоченели и отозвались страшной, ноющей болью, когда я ухватился за холодные прутья решетки, чтобы принять вертикальное положение. Глубокие багровые следы въелись в мои запястья в тех местах, где кандалы слишком долго сжимали кожу. Лицо Петроса оставалось абсолютно бесстрастным, когда он неторопливо вышел из клетки и замер в ожидании.

— Хватай щетку и начинай выметать весь этот мусор из вольера. Харриет считает, что тебе необходимо больше двигаться, так что шевелись.

Я покорно принялся исполнять его требование, хотя каждая клеточка моего измученного тела отчаянно протестовала против такой резкой смены положения. Из-за ничтожно малых рационов питания, скудных капель воды и вынужденного многодневного бездействия моя некогда здоровая кожа теперь выглядела пугающе бледной и осунувшейся. Мерный скрежет жесткой щетины о каменные плиты пола оставался единственным звуком, нарушавшим гробовую тишину этого огромного, похожего на пещеру помещения. Я до безумия скучал по своей свободе. Скучал по привычной одежде. Мне не хватало лиц тех немногих близких людей, которые все еще оставались в моей жизни. Многодневный плен тяжелым коконом окутывал мое сознание, напоминая массивный якорь, отлитый из чистой, беспросветной меланхолии. Мои плечи уныло поникли в процессе уборки, утягивая меня на самое дно этого депрессивного состояния. Находить в себе силы для попыток задобрить своих тюремщиков ласковыми речами с каждой минутой становилось все труднее.

Спустя некоторое время перед входом в клетку образовалась аккуратная кучка из пыли и мелкого сора. Петрос молча протянул мне другую щетку и ведро, до краев наполненное теплой мыльной водой. Стоило мне погрузить замерзшие руки в это спасительное тепло, как блаженный стон сам собой сорвался с моих губ. Я уже и забыл, когда в последний раз ощущал нормальное человеческое тепло. На мне не было ни единого клочка одежды, мне не полагалось даже самого захудалого одеяла, а в помещении постоянно царила сырая, пронизывающая прохлада. Если не считать голого матраса, весь мой мир теперь состоял исключительно из леденящего камня и стальных прутьев.

— Поторапливайся, — приказал Петрос.

Я аккуратно вскинул на него взгляд и успел заметить, как он поспешно стер с лица мимолетное проявление мягкости. Судя по всему, в тот момент я действительно выглядел так же жалко, насколько и чувствовал себя внутри.

Процесс оттирания грязного пола затянулся на целую вечность. Вода в ведре успела практически полностью остыть и приобрести мутный коричневый оттенок к тому моменту, когда я наконец закончил работу. Темные брызги сплошь покрывали мои обнаженные ноги и руки, а дикая усталость пустила глубокие корни в самые кости.

— Пошли, — скомандовал Петрос, заново застегивая тяжелые кандалы на моих запястьях, отчего я невольно поморщился, когда сталь безжалостно врезалась в и без того поврежденную кожу.

Крепко обхватив мое предплечье своими огромными пальцами, он уверенно повел меня прочь из каземата через длинный коридор, сложенный из точно таких же округлых каменных глыб, что и моя тюрьма. Мужчина толкнул тяжелую дверь и бесцеремонно втолкнул мою фигуру в скудно обставленную комнату. Мой взгляд мгновенно замер на массивной жестяной ванне, над которой поднимался густой, ароматный пар от горячей мыльной воды. От этого зрелища я был готов искренне разрыдаться, а в горле мгновенно образовался тугой комок.

— Это какая-то изощренная ловушка? — тихо поинтересовался я.

— Нет, так что тащи сюда свою задницу, пока я окончательно не передумал.

В дополнительных уговорах я явно не нуждался.

Обжигающее тепло поначалу резко кольнуло кожу на ногах, когда я начал погружаться внутрь, но я без лишних раздумий полностью опустился в горячую воду, с наслаждением наблюдая, как все мое тело стремительно покрывается пунцовым румянцем. Пресвятая дева мария. Зачерпнув пригоршню ароматной воды, я с наслаждением прижал ладони к лицу, упиваясь этим забытым ощущением чистоты и долгожданного тепла.

Петрос тем временем вальяжно расположился на деревянном стуле неподалеку, удерживая свой пистолет прямо на бедре и не сводя с меня пристального взгляда.

— Зачем все это? — нарушил я молчание.

— Она желает видеть тебя абсолютно чистым перед наступлением сегодняшней ночи.

Липкий страх мгновенно затрепетал в моем желудке, но следом за ним сразу же последовала яркая вспышка порочного вожделения. Черт возьми, неужели она планирует окончательно прикончить меня или же готовит новые изощренные мучения?

— А что именно должно произойти сегодня ночью?

— В баре намечается небольшая дружеская посиделка, а от тебя уже разило на милю вокруг.

Я блаженно откинулся спиной на жесткий бортик маленькой ванны, прикрывая глаза и позволяя горячим струям окутать мое тело наподобие влажных, нежных объятий. Несколько минут пронеслись в абсолютной тишине, пока в дверь не раздался негромкий, размеренный стук. Петрос поспешил ответить на вызов, продолжая непрерывно контролировать каждое мое движение, пока принимал из рук неизвестного плотный бумажный пакет.

Он подошел ближе и протянул этот сверток мне вместе с большим бумажным стаканом, из крышки которого торчала пластиковая соломинка.

— Живо ешь, — бросил он, заново занимая свое стратегическое положение на деревянном стуле.