Страница 26 из 100
— Признайся во всех тех зверствах, что ты сотворил с бедной Ив, и, возможно, я сменю гнев на милость и просто передам твою жалкую тушу в руки правоохранительных органов.
Вестли мучительно зашелся в хриплом кашле, отчего все его грузное тело принялось конвульсивно дергаться на самом конце железной цепи.
— Я не верю ни единому твоему лживому слову, тварь.
Харриет плавно протянула руку вперед. Петрос послушно запустил пальцы во внутренний карман своей куртки, извлек оттуда тот самый выкидной нож, которым девушка ранее так усердно полосовала мою грудь, и аккуратно вложил оружие в ее раскрытую ладонь. Глаза Вестли в запредельном ужасе округлились. Он попытался совершить хаотичное, размашистое движение руками в сторону своей мучительницы, но его пальцы беспомощно рассекали пустое пространство между ними. Несчастная Ив испуганно вжала голову в плечи и частично спряталась за широкую спину Петроса, отчего во рту у меня мгновенно появился неприятный, кислый привкус. Смертельный страх и оцепенение отчетливо читались на ее лице при виде безумной ярости своего бывшего опекуна.
— Видишь ли, какая штука... Я в любом случае не могу позволить тебе уйти отсюда живым, вне зависимости от того, получу я твое чистосердечное признание или нет. Ты обязан был стать надежной опорой и безопасной гаванью для беззащитного подростка. Местом, которое эта девочка наконец смогла бы с гордостью назвать своим родным домом...
Вестли бесцеремонно прервал ее речь целой лавиной отборных, грязных ругательств, после чего в исступлении проорал:
— Да я обеспечил эту неблагодарную тварь абсолютно всем необходимым. Подарил ей крышу над головой. Принял в собственную семью. Оплачивал самое элитное и дорогое обучение.
— Ты не дал ей самого главного, в чем она так отчаянно нуждалась — безопасности и искреннего доверия. Места, где бы она могла почувствовать себя нужной и защищенной.
Харриет решительно шагнула вплотную к висящему телу и точным, быстрым движением острого лезвия срезала все пуговицы с его рубашки, обнажая дряблую кожу мужчин от ремня брюк до шеи. Его пальцы судорожно вцепились в стройные ноги девушки, он пытался колотить ее и нарушить равновесие, но она устояла на ногах, словно вкопанная. Даже не вздрогнув от его ударов, Харриет с силой, по самую рукоять, вонзила лезвие ножа в плоть чуть выше его паха. Мужчина в тот же миг зашелся в запредельном, истошном вопле нечеловеческой муки.
— И я сделаю так, чтобы ты больше никогда в своей жизни не посмел сотворить подобное ни с одним человеком.
Мускулы на ее обнаженной руке напряглись и отчетливо вздулись, когда она с силой потянула нож вертикально вниз, одним плавным движением распарывая плотный живот Вестли. От его оглушительных, хриплых криков агонии по всему моему телу пробежала крупная, неприятная дрожь, пока я завороженно продолжал наблюдать за реакцией собравшейся толпы. На лице Харриет застыло выражение абсолютной, непоколебимой решимости. Вся ее правая рука в один миг оказалась залита густой, ярко-алой жидкостью. Кровь мощным, пульсирующим потоком брызнула во все стороны, словно какой-то извращенный, гротескный фонтан. Резкий, тяжелый металлический запах меди мгновенно заполнил все окружающее пространство. Петрос продолжал стоять неподалеку со своим привычным, абсолютно каменным лицом. Либо этот громила обладал просто феноменальным умением держать себя в руках, либо ему уже далеко не в первый раз доводилось наблюдать за тем, как Харриет хладнокровно выпускает мужчинам кишки наружу. Подруга Харриет поспешно развернулась и крепко прижала испуганную Ив к своей груди, пытаясь скрыть от ее взора это кровавое месиво. Но девочка, несмотря ни на что, продолжала сквозь пелену горьких слез завороженно наблюдать за тем, как острое лезвие безжалостно кромсает живую плоть ее мучителя.
Куски желтого подкожного жира, багровые сгустки и внутренности тяжелым месивом с глухим звуком повалились на пол прямо из огромной рваной раны, которую только что сотворила рука Харриет. Вестли продолжал конвульсивно извиваться на конце железной цепи, но болевой шок и стремительная потеря сил быстро превратили его истошные крики в невнятный, глухой хрип. Девушка плавно присела на корточки, устремив свой леденящий душу взгляд прямо в затухающие глаза мужчины, пока его собственные кишки свисали между ними длинными, сочащимися кровью канатами.
Собравшаяся толпа разделилась: одни завороженно смотрели на происходящее с выражением первобытного ужаса на лицах, другие же поспешно отворачивались в сторону, не в силах вынести этого зрелища. Харриет тем временем, даже не поморщившись от брезгливости, запустила руку прямо в окровавленное месиво и уверенно зачерпнула пригоршню дымящихся внутренностей.
— Ответь мне, Вестли, сколько раз ты душил эту бедную девочку? Сколько раз ты грязно вжимал ее в матрас и силой трахал ее тело, пока она захлебывалась слезами и умоляла тебя остановиться? Самая последняя вещь, которую ты попробуешь на вкус в своей никчемной жизни — это твои собственные паршивые потроха.
Подавшись вперед, она свободной рукой с силой зажала ему нос. Мужчина отчаянно и немощно приоткрыл рот в попытке сделать глоток воздуха — стремительная потеря крови уже лишила его возможности оказывать хоть какое-то адекватное сопротивление. Харриет не стала терять драгоценного времени и принялась упрямо, кусок за куском, заталкивать пульсирующие органы прямо в его ротовую полость, пока самого ублюдка выворачивало наизнанку от жутких рвотных позывов.
Его хватило едва ли на минуту этой жалкой борьбы за жизнь, после чего измученное тело окончательно обмякло, уступив место либо острой нехватке кислорода, либо колоссальной потере крови. Все его мощные мускулы расслабились, и мужчина затих навсегда.
На протяжении долгих, томительных секунд в зале не раздавалось ни единого шороха. Наступила гробовая тишина. Наконец Харриет медленно развернулась в мою сторону и устремила свой потяжелевший, полыхающий безумием взгляд прямо в мои глаза. Скрытая угроза в этом жесте была ясна как белый день.
Слухи не врали. Гадюка существовала на самом деле.
И она была смертельно опасна.