Страница 13 из 100
Я замер на месте, завороженно глядя на липкую коричневую массу, все еще размазанную по моей коже, пока в голове медленно складывались кусочки пазла.
— Для кого эти кексы?
Харриет протянула мне чистое полотенце и победоносно ухмыльнулась:
— Это маффины.
— М-м-м. И они щедро приправлены ядом?
— Самую малость.
Подойдя к раковине, я принялся тщательно тереть руки под струей воды, смывая любые опасные остатки, которые могли случайно впитаться в кожу.
— И все же, кому они предназначены?
— Мику Джонсу.
— Харриет! — в моем голосе отчетливо прозвучало изнеможение. — Он ведь член парламента, ты не можешь просто так взять и отравить государственного чиновника.
— Это как раз самая веская причина. Он систематически избивал и истязал свою жену. Он заслужил такую участь.
— Полиция в первую очередь заподозрит ее. Ты подвергнешь эту несчастную еще большей опасности.
Взгляд Харриет мгновенно сузился, став опасно холодным.
— Они не смогут этого сделать. Она мертва. Он лично лишил ее жизни, и это дело сейчас активно заминают на самом высшем уровне только лишь из-за его высокого статуса.
От этих слов мускулы на моей челюсти судорожно сжались.
— Откуда у тебя эта информация?
— Судмедэксперт близкий друг Нэнси. Он по секрету рассказал ей, что супруга этого мерзавца попала к нему в жутком состоянии. Вся в синяках и с переломанными костями. Официально это дело расследовать поручили не ему, но он все равно помогал проводить вскрытие. Его уже просто тошнит от того, как все вокруг закрывают на это глаза.
— И как ты себе это представляешь? Просто подойдешь к нему на улице и вручишь домашнюю выпечку? Он должен быть полным кретином, чтобы принять такой подарок от незнакомки.
Харриет неторопливо отправила форму с маффинами в раскаленные недра духовки. Она плавно развернулась ко мне всем телом, и на ее губах заиграла по-настоящему зловещая улыбка.
— Завтра у него день рождения. Один из его близких приятелей решил сделать ему сюрприз и отправить очаровательную эскортницу, чтобы немного развлечь и приободрить безутешного вдовца после кончины супруги. Так уж вышло, что мы вовремя перехватили этот пикантный заказ, и вместо наемной девицы к нему отправится одна из наших проверенных женщин.
— А если он решит причинить ей вред?
— У него просто не будет такого шанса. Его заботливый друг черным по белому просил добавить в маффины кое-какие стимуляторы, чтобы обеспечить имениннику дополнительный прилив мужских сил. Насколько мне известно, в последнее время у него с этим делом возникли серьезные проблемы. Очень жаль, что его приятель не уточнил, какие именно добавки имел в виду.
Мой прекрасный, обожаемый кошмар. Пытаться отговорить ее от задуманного было абсолютно бесполезным занятием. Месть — это единственное, ради чего она все еще продолжала дышать. Ее собственная вендетта и месть за всех тех беззащитных людей, которые были не в состоянии постоять за себя.
Я тольео отчаянно желал отыскать хоть малейшую лазейку в ее непробиваемой гранитной броне, чтобы подарить ей другие, светлые причины для жизни. Чтобы сделать ее по-настоящему счастливой.
— Ладно, а какой у нас план касательно Альфи?
Харриет лениво облокотилась спиной о теплую дверцу духовки, и кончик ее языка на мгновение скользнул по нижней губе. Этот невинный жест заставил меня безумно захотеть лично повторить этот путь своими губами.
— Мы заставим нашу маленькую птичку в клетке запеть во весь голос.
— Каким образом?
— Абсолютно у каждого человека есть своя ахиллесова пята, нам нужно нащупать правильный рычаг для давления. Сильно сомневаюсь, что банальные деньги сработают, ведь этого добра у него навалом. Возможно, пустим в ход физическую боль. Или начнем угрожать тем людям, которых он искренне любит. Мы обязательно найдем трещину в его защите и будем давить на нее до тех пор, пока он не выложит нам всю необходимую информацию.
Я молча скрестил руки на груди, завороженно наблюдая за тем, как она дочиста отмывает миску и ложку, прежде чем безжалостно отправить их в плотный мусорный пакет. Еще один кандидат на сожжение в утилизаторе.
Позволив своим мыслям на мгновение унестись далеко за пределы этого мрачного бункера, я мысленно представил нас двоих в совершенно иной жизни. В уютном, настоящем доме, а не под землей на правах отверженных обществом изгоев. Представил, как свободно вхожу в комнату и без лишних слов заключаю ее в свои крепкие объятия. Где маффины на кухне были бы обычным вкусным угощением. Где она принадлежала бы только мне одному, без этого удушливого груза нашего страшного прошлого. Неужели, когда мы наконец расквитаемся со всеми виновными, она сможет позволить себе принять искреннюю заботу и любовь? Это чувство буквально сочилось из каждой поры моего тела, и все оно до последней капли предназначалось исключительно ей.
Но она не желала этого принимать.
По крайней мере, точно не сейчас.
А возможно, не примет уже никогда.