Страница 85 из 130
— Я так горжусь тобой. — Ребекка обнимает меня и крепко сжимает. — Что ты собираешься делать? Пойти в полицию?
Я качаю головой. — Я не хочу, чтобы мое имя и имя моей семьи были впутаны в это.
Ее брови приподнимаются. — Значит, им это сойдет с рук?
— Черт возьми, нет. У насильников никогда не бывает одной жертвы. Я собираюсь найти остальных. Те, кто захочет выдвинуть обвинения, получат мою полную финансовую поддержку, чтобы нанять лучших адвокатов. Те, кто предпочитает анонимность, получат защиту моей семьи, и мы позаботимся о том, чтобы их имена тоже не разглашались, и финансирование терапии, если это то, что они выберут. Время Саутхоллов истекло.
— Да. Время вышло. — Ее голос звучит почти тоскливо, и я не могу не задаться вопросом, думает ли она о мужчинах, которые надругались над ней. Скоро я спрошу. Но не сегодня. Время неподходящее.
Я обхватываю ладонями ее лицо и несколько секунд смотрю ей в глаза. Она кивает, давая мне согласие, которого я ждал. Я прижимаюсь своими губами к ее губам.
Сначала поцелуй нежный, неторопливый. Рен углубляет его. Ее теплые руки скользят по моему затылку, и она прижимается своими грудями к моей груди.
Я отстраняюсь, тяжело дыша. — Рен. — Я прижимаюсь своим лбом к ее лбу. — Я хочу тебя. Я так сильно хочу тебя, но пока не готов попробовать еще раз. — Я изучаю ее, ища признаки того, что мой отказ причинил ей боль, но выражение ее лица открытое и понимающее.
— Не торопись. Столько, сколько тебе нужно. Я буду рядом и буду ждать, когда ты будешь готов.
Что я сделал, чтобы заслужить эту женщину? Я переплетаю наши пальцы. — Могу я пригласить тебя на ланч?
Она хихикает. — Как свидание?
— Совершенно верно. Женатые люди все еще могут ходить на свидание.
— Тогда да, с удовольствием.
Калеб отвозит нас в небольшое бистро на окраине Лондона, где подают лучшие равиоли за пределами Италии. Если бы у нас было больше времени, я бы отвез ее туда.
Мой желудок полон, а на сердце намного легче, когда мы выходим из ресторана чуть позже двух. Столкновение с Саутхоллами сняло с моей души тяжесть, которую я так долго нес, не зная ее причины.
Месть полезна для души. По крайней мере, для меня. Я уже отправил электронное письмо тому же следователю, который нашел Саутхоллов, с его следующим заданием найти других их жертв. Я не упоминал, что я один из них, а он не спрашивал. Он раньше работал на мою семью, и, как и у всех, кто работает на нас, сдержанный — его второе имя. Его подпись также стоит в NDA.
Кроме того, никто не хочет злить Де Виль, о чем Саутхоллы скоро узнают.
Калеб открывает перед нами дверцу машины. Прежде чем мы успеваем сесть, чей-то голос произносит имя Ребекки. Мы синхронно поворачиваемся.
Фелисити Ла Салль стремительно приближается к нам. Инстинктивно я заслоняю Ребекку, но она смещается, становясь рядом со мной и глядя Фелисити прямо в глаза.
— Привет, Фелисити. — Ее голос тверд, с примесью льда.
Я обнимаю ее за талию и провожу большим пальцем по бедру.
— Как Айла?
— Замечательно, спасибо, что спросили.
Фелисити опускает голову. — Мне жаль, что я так с тобой обошлась. Когда Маркус умер, я была в шоке. Я знаю, ты, вероятно, мне не веришь, но я действительно принимала близко к сердцу интересы Айлы.
Держаться подальше от этого разговора и позволить Ребекке проявить свою власть, может быть, и правильно, но, черт возьми, это сложно. Я хочу оградить ее от боли, уберечь от вреда. Но когда я смотрю сверху вниз на свою жену, стоящую прямо, с расправленными плечами и гордым подбородком, я понимаю, что ей не нужно, чтобы я говорил за нее.
— То, что ты сделала, было чудовищно.
— Я знаю. Пожалуйста, постарайся понять, я горевала. Маркус был тебе ужасным мужем, но он был моим сыном, и я любила его. Все, чего я хочу, — это шанс все исправить. Я даже положила все деньги, вырученные с продажи дома Маркуса, в трастовый фонд для Айлы, когда она вырастет.
Ребекка на мгновение замирает, затем моргает. — Подожди минутку. Это был не только дом Маркуса. Это был
наш
дом. Как ты смогла его продать?
— Ах. — Фелисити прикусывает нижнюю губу. — В завещании Маркуса я названа единственной наследницей.
Этот ублюдок. То, что он не обеспечил свою жену и дочь в случае, если с ним что-то случится, в точности показывает, каким человеком он был. Я думал, что не могу ненавидеть его больше, чем раньше. Я ошибался. Теперь я вышел на новый уровень презрения к этому человеку.
Я крепче сжимаю руку Ребекки, чтобы дать ей понять, что я рядом.
— Что ж, это, пожалуй, говорит обо всём. — Она поджимает губы. — Мы можем уйти, пожалуйста? — Развернувшись, она делает шаг к машине.
— Ребекка, я умоляю тебя, позволь мне увидеть мою внучку.
Моя жена делает паузу, делает тихий вдох и задерживает его на секунду. Она медленно поворачивается лицом к Фелисити. — Я подумаю об этом.
В какой-то момент глаза Фелисити сужаются, прежде чем она скрывает свое раздражение благодарной улыбкой. — Спасибо. Это все, о чем я прошу.
Мы садимся в машину, и Калеб уезжает. Я подношу руку Ребекки к своим губам и целую ее. — Горжусь тобой.
Она кладет голову мне на плечо. — Я тоже очень горжусь собой.