Логово Дьявола

Без колебаний папа кивает. — После смерти твоей матери тебе пришлось нелегко, и твои оценки начали ухудшаться. Какое-то время я тебя не трогал, будучи уверенным, что ты сам справишься со всем, пока переживаешь это горе. Но когда учителя сказали мне, что дела лучше не становятся, я нанял человека, чтобы с тобой занимались дополнительно пару вечеров в неделю.

Мурашки беспокойства пробегают по моему позвоночнику. — Как ее звали? — Спрашиваю я.

— Ава Саутхолл. Милая женщина. Муж был немного помешан на контроле. Раньше настаивал на том, чтобы поехать с ней.

Это имя мне ничего не говорит. Ничего, но мое тело реагирует. Меня пробирает озноб, а пульс учащается.

— Как долго я учился у нее?

— Недолго — два или три месяца. Ты не добился тех улучшений, на которые мы надеялись. Фактически, ты пошел назад, замкнулся в своей скорлупе, почти ни с кем не разговаривая. Твои учителя сказали, что твоя успеваемость хуже, чем когда-либо, поэтому я уволил ее. Далее, — он указывает на моих братьев, — тебе помогли Александр и Николас. Примерно через год ты наверстал упущенное и вернулся на правильный путь. — Он хмурится. — Что стало причиной этого вопроса?

— Пока не уверен. Ребекка спросила меня, не нанимали ли мне репетиторов, после того как я… после моей вчерашней реакции за ужином. Вот я и подумал, не связано ли это между собой.

— Все может быть. — говорит Николас. — Это было довольно ужасное время для всех нас. Твой разум мог связать дополнительную плату за обучение со смертью мамы и Аннабель и запутаться.

— Да, наверное. — Я провожу рукой по макушке. — Спасибо. Я оставлю тебя. Сегодня даю Айле еще один урок верховой езды.

Лицо отца светлеет. — Ты действительно влюбился в нее, не так ли?

На долю секунды мне кажется, что он говорит о Ребекке, и я замираю. Когда я понимаю, что он имеет в виду Айлу, мой позвоночник расслабляется. — Да. Она чертовски удивительная.

Я сажусь обратно в машину. Вместо того, чтобы завести двигатель, я сижу на месте, уставившись в лобовое стекло. Почему я не помню ту женщину? Мне только исполнилось восемь, и я недавно потерял своих мать и сестру при ужасных обстоятельствах, так что, возможно, неудивительно, что у меня есть пробелы в памяти.

Поразмыслив несколько минут и ни к чему не придя, я отправляюсь в Оукли. Ребекка и Айла ждут в вестибюле. Айла одета в милый маленький комплект для верховой езды, который я купил для нее, а Ребекка одета в выцветшие джинсы и белую рубашку с закатанными рукавами и открытым воротом в паре с парой черных ботинок на плоской подошве. Она оставила волосы распущенными, а на лице ни капли косметики.

Она никогда не выглядела более красивой.

С трудом я отрываю взгляд и сосредотачиваю внимание на Айле. — Готова ко второму уроку, малышка?

Айла энергично кивает, затем берет меня за руку и тянет к двери. Я таю. Этот ребенок — мое все, и я даже не предвидел, что так получится.

— Что сказал твой отец? — Тихо спрашивает Ребекка.

Айла высвобождается и бежит вперед, позволяя мне говорить свободно. — У меня было частное обучение, хотя и недолго. Два или три месяца, сказал он, вскоре после того, как скончались мама и Аннабель. — Я морщу нос. — У меня нет абсолютно никаких воспоминаний об этом. Совсем никаких. — Я смотрю на нее сверху вниз. — Я также не понимаю, почему я так отреагировал, когда Виктория предложила Айле гувернантку. Это расстраивает.

Она просовывает свою руку мне под локоть, действие настолько обычное, что я не уверен, почему у меня почти останавливается сердце. — Я не психолог — отнюдь нет, — но, может быть, тебе стоит попытаться забыть об этом и позволить своему мозгу работать над этим в фоновом режиме. Ответы, которые ты ищешь, могут просто прийти к тебе. Или, я не знаю, подумай о терапии?

Я снова улыбаюсь при упоминании терапии. — Хорошо. Я подумаю об этом, обещаю. А как насчет тебя? Ты думала о том, что сказал Престон?

— Немного. Я все еще не уверена, что лучше всего сделать.

— Не торопись. Власть у тебя, а не у них.

Айла начинает ездить верхом так, словно родилась в седле, в то время как Ребекка все еще насторожена, борясь между желанием держаться подальше от пони и оставаться достаточно близко к Айле на случай, если она понадобится. Наверное, материнский инстинкт, хотя мне нравится, что она доверяет мне настолько, что позволяет мне взять инициативу в свои руки.

Через час я спускаю Айлу на землю и показываю ей, как распрячь пони, затем вытираю вспотевшее место под седлом. Когда мы возвращаемся к дому, а Айла снова бежит впереди с довольным видом, я принимаю решение.

— Я собираюсь нанять частного детектива, чтобы он разыскал гувернантку, которая была у меня в детстве.

Ребекка кивает. — Это хорошая идея. Если ты сможешь найти ее, возможно, у нее найдутся для тебя ответы.

Я надеюсь на это. Если нет, я не уверен, что мне делать дальше.