Логово Дьявола

— Для чего еще существуют жены?

От его улыбки с плотно сжатыми губами и сверкающих глаз у меня переворачивается живот. После Маркуса я никогда не думала, что снова найду привлекательным другого мужчину, но я больше не могу отрицать того, что со мной происходит. Меня безумно влечет к моему мужу. Однако есть одна небольшая проблема.

Тобиас не чувствует ко мне того же и никогда не почувствует.

Да, ему стало комфортно держать меня за руку или обнимать, но это платонически. Он ясно изложил свою позицию, и я не собираюсь разрушать то, что у нас есть, делая какую-нибудь глупость вроде поцелуя с ним.

Боже, я хочу поцеловать его.

— Ну, спокойной ночи. — Он отступает на шаг. — Приятных снов. Развернувшись на каблуках, он, не оглядываясь, исчезает в своей гостиной.

Я в подавленном настроении добираюсь до своих комнат, уставшая, но нервная, поэтому проверяю Айлу. Она не двигается и выглядит такой довольной. Неважно, во что перерастают мои чувства к Тобиасу, Айла на первом месте. Если бы я сказала Тобиасу о своих чувствах, я бы разрушила нашу дружбу и поставила все в неловкое положение, а это может повлиять на его отношения с Айлой. Я бы никогда так с ней не поступила.

Я со вздохом переключаю каналы телевизора. Ничто не привлекает моего внимания. С таким же успехом я могу лечь в постель и хотя бы попытаться уснуть. Однажды я видела в военном документальном фильме, как солдаты повторяют слово «спать» снова и снова, пока их мозг не прислушается. Попробовать стоит.

Час спустя я все еще смотрю в потолок, совершенно без сна. Я откидываю одеяло и засовываю ноги в тапочки. Может быть, стакан теплого молока поможет мне заснуть. Я беру радионяню и направляюсь в коридор. Я могла бы позвонить и попросить кого-нибудь из сотрудников принести мне выпить, но мне все равно хочется это сделать самой. Я такая же, как они, рабочий класс. Я чувствую себя неловко, когда мне прислуживают, и, вероятно, так будет всегда.

Когда я вхожу, на кухне горит свет, хотя там пусто. Я открываю один из гигантских холодильников, в котором полно мяса и овощей, молока нет. Я перехожу к следующему холодильнику. А, вот и оно. Я достаю кувшин и принимаюсь за поиски кастрюли и кружки.

Молоку не требуется много времени, чтобы закипеть, я наливаю его в кружку и возвращаюсь наверх. Когда я поднимаюсь наверх, до меня доносится звук. Это был чей-то крик? Я навостряю уши и задерживаю дыхание.

Вот оно снова.

Вместо того, чтобы повернуть направо к своим комнатам, я направляюсь налево, останавливаясь у двери Тобиаса. Я поднимаю руку, чтобы постучать, но крик раздается снова, сдавленный и полный боли. Я поворачиваю ручку и вхожу.

На другой стороне уютной гостиной приоткрыта дверь. Звук определенно доносится оттуда. Чувствуя себя незваным гостем, я подхожу на цыпочках и заглядываю внутрь.

Тобиас лежит в постели, его одеяло наполовину сброшено на пол, и он сучит ногами, как ножницами, словно пытается от кого-то отбиться. На нем только черные боксеры. Я отвожу взгляд от его тела. Мне кажется неправильным пялиться на него, когда он в беде, как будто я использую его в уязвимый момент.

— Нет. — Его руки теперь перед лицом, отгоняя демонов, проникших в его сны. — Нет, пожалуйста. Только не снова. Пожалуйста, нет. Мам.

Мааам.

Мой желудок сжимается. Я подхожу к краю его кровати и ставлю кружку с молоком. Я не прикасаюсь к нему. Я не хочу его пугать.

— Тобиас, — говорю я мягко. — Это я, Ребекка.

— НЕТ! — Он бьет ногой, едва не задев мой живот, заставляя меня отступить.

— Все хорошо. Ты в порядке. Ты в безопасности. — Я говорю тем же тоном, которым разговариваю с Айлой, когда ей снятся плохие сны. — Я здесь.

Он резко выпрямляется, глаза дикие, волосы торчат во все стороны. Он смотрит на меня, но, кажется, не видит. Затем он моргает раз, другой, третий.

— Ребекка, что случилось? Что-то с Айлой?

— Нет, нет. С Айлой все в порядке. — Я придвигаюсь немного ближе. — Тебе приснился кошмар.

По его лицу пробегает хмурая тень. — Кошмар?

Я киваю.

Он трет лоб, словно пытаясь вспомнить. — Я ничего не помню. Я что-нибудь сказал?

— Да, ты часто говорил «нет». И звал свою маму.

— Как мужественно. — Он криво улыбается мне. — Пожалуйста, унеси это с собой в могилу. Мне нужно поддерживать репутацию.

— Нет ничего плохого в том, чтобы нуждаться в своей маме. Ты был так молод, когда она умерла. Это наверняка оставило свой след.

Он хватает одеяло и натягивает его на себя. — Упс. Не хотел перед тобой светить голым телом.

— Это не проблема. — Если бы я только могла поделиться, насколько это не проблема. Я беру свою кружку с молоком. — Я дам тебе немного поспать.

— Прости, что разбудил тебя.

— Ты меня не будил.

Он указывает на кружку в моей руке. — Так вот для чего тебе молоко? Не можешь уснуть?

— Да, иногда такое случается. Мой мозг занят, и я не могу отключиться.

— Бессонница — это не весело. Раньше Ксан ужасно страдал. Теперь, с Имоджен, все стало намного лучше.

Уголок моего рта изгибается в кривой улыбке. — Любовь хорошей женщины творит чудеса, да?

Из его груди вырывается смешок. — Похоже на то.

Попроси меня остаться. Попроси меня, и я останусь.

— Что ж, спокойной ночи. Может быть, мы могли бы позавтракать вместе утром, — говорит он вместо этого.

— Мне бы этого хотелось.

— Поскольку сегодня суббота, и я не работаю, возможно, я мог бы дать Айле еще один урок верховой езды, если погода продержится?

Я не могу не заметить, что приглашение адресовано Айле, а не ей

и

мне. Это еще больше укрепляет истину о том, что это никогда не будет чем-то большим, чем то, что есть: дружбой. Я должна быть довольна. Я

удовлетворена

. Я должна.

— Я уверен, что она была бы рада.

— Отлично. Что ж, постарайся немного поспать. Надеюсь, молоко поможет.

— Спасибо.

Я возвращаюсь в свою комнату и пью молоко.

Это ни капельки не помогает.