Логово Дьявола

Глава Сорок вторая

РЕБЕККА

Я примирилась со многими вещами с тех пор, как Тобиас вошел в мою жизнь. Лошадей среди них нет. Но вот в чем дело... Наблюдая за моей дочерью, сидящей верхом на своем пони, Кловер, с развевающимися косичками, когда она прибивает гвоздями эту штуку, называемую постингом, мне значительно труднее оправдать свой страх.

Она выглядит так, будто родилась в седле, а я сижу здесь, попиваю кофе и кошусь на Пеппер, гигантскую лошадь, на которую Тобиас пытается меня уговорить.

Пеппер это не беспокоит. Она слишком занята тем, что щиплет траву и отгоняет мух хвостом.

Я дала обещание, о котором серьезно сожалею. Теперь, когда Айла становится все более уверенной в верховой езде, Тобиас хочет, чтобы мы всей семьей катались верхом. В минуту слабости я капитулировала перед его мольбами и сказала, что попробую.

Глупый третий оргазм, опровергающий логику. Теперь слишком поздно. Я не могу отказаться от того, на что согласилась, как бы мне этого ни хотелось.

Тобиас разговаривает с Айлой низким, ровным голосом, который я не совсем расслышала, вставляя ее ноги в стремена и держа руки на поводьях. Она внимательно слушает, впитывая все, что он ей говорит, с выражением восторга на лице. Он оглядывается и ловит мой взгляд. На несколько секунд он удерживает мой взгляд с той легкой улыбкой, которую приберегает для меня, затем возвращает свое внимание к Айле.

Он ведет ее по широкой дуге, которая приближает их к тому месту, где я стою, заставляя мое сердце почти замереть, когда я понимаю, что это все. Моя очередь.

Глупо, Ребекка. Чертовски глупо.

— Молодец, тыковка. Ты прирожденная наездница. В отличие от меня. — Мне нравится, когда мои ноги находятся там, где они есть, в контакте с твердой землей.

Айла лучезарно улыбается мне.

Тобиас поднимает руку, и она дает ему «пять». — У нас на руках настоящая маленькая наездница. Скоро она перейдет в легкий галоп, и тогда мы могли бы попробовать ее в нескольких прыжках.

Я сглатываю. — Прыжки? — Решительное покачивание головой предшествует резкому — Нет.

— В ее возрасте я прыгал.

— У тебя есть желание умереть.

Он одаривает меня одной из своих кривых улыбок, перед которой я никогда не могу устоять, и заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо. — Никто не заставляет тебя это делать. Если ты не хочешь, не надо. Это твой выбор.

И вот тут-то и возникает проблема, потому что часть меня действительно хочет попробовать. Мысль о том, что Тобиас и Айла пропадают на несколько часов подряд, исследуя обширные владения Оукли верхом, в то время как я остаюсь в доме, вызывает укол зависти, который пускает корни. А что насчет того, когда она станет старше и будет ходить на мероприятия, на которые я не могу пойти из-за иррационального страха, не имеющего под собой никаких оснований в реальности.

— Мама, вставай. — Она указывает на Пеппер.

Вот дерьмо. Я не могу разочаровать свою дочь, как бы мне ни было страшно.

Тобиас открывает калитку и берет меня за руку, слегка сжимая. — Я буду с тобой на каждом шагу. Пеппер настолько послушна, насколько это возможно. Она присмотрит за тобой.

— Хм.

Он снова сжимает руку. — Поверь мне. Я бы никогда не позволил, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Я действительно доверяю ему. Я не доверяю Пеппер. Тем не менее, я следую за ним на другую сторону загона, удивленная, что он не комментирует то, как громко стучат друг о друга мои колени.

— Вот. — Тобиас протягивает мне кусочек моркови.

— Забавный момент предложить мне перекусить.

Он запрокидывает голову и смеется. — Это не для тебя, это для Пеппер. Вытяни ладонь — вот так. — Он демонстрирует. — Потом предложи ей.

— А что, если она меня укусит?

— Она не укусит. Давай, Рен, попробуй.

Я делаю, как он говорит, и мягкая мордочка Пеппер щекочет мою ладонь, когда она берет лакомство и хрустит, кусочки позвякивают у нее во рту, когда она ест.

— Видишь, все было так плохо?

— Дать ей кусочек моркови — это немного не то же самое, что подняться на высоту пятидесяти футов от земли.

Он выгибает бровь. — Небольшое преувеличение. — Опустив стремена, он придерживает Пеппер за поводья, затем протягивает мне руку. — Я помогу тебе сесть. Вставь левую ногу в стремя.

Сесть — это не элегантно. Есть момент, когда мне кажется, что я вот-вот перевернусь с другой стороны и приземлюсь лицом вниз на траву, но слишком скоро я оказываюсь верхом на Пеппер. Она шире, чем я ожидала, и земля действительно кажется ужасно далеко внизу.

Я хватаюсь за переднюю часть седла. — Я не уверена насчет этого.

— У тебя все отлично получается. Правда, Айла?

Айла кивает. — Хорошо, мама.

Тобиас вставляет мою вторую ногу в стремя и показывает, как держать поводья. Его терпение и спокойный подход замедляют сердцебиение, хотя узел в животе остается.

— Готова?

— Настолько, насколько когда-либо буду.

Он берется за обе пары поводьев и щелкает языком. Пеппер делает шаг, и я подавляю вскрик. Это самое странное чувство в мире, когда под тобой находится живое существо. Я чувствую, как напрягаются ее мышцы при ходьбе.

Мы медленно двигаемся по кругу, между нами Тобиас, неторопливый и совершенно не обеспокоенный тем фактом, что он одновременно управляет перепуганной женой и буйным четырехлетним ребенком. Я внимательно слушаю каждое его указание: пятки опущены, руки легко лежат на поводьях, глаза подняты.

— Как у тебя там дела наверху?

— Не разговаривай со мной. Я концентрируюсь.

Он сдерживает улыбку. — Попался.

После первых нескольких минут Пеппер начинает чувствовать себя не фыркающим зверем, у которого на уме смерть — а именно моя, — а скорее подстраховкой. Она осторожно ставит каждое копыто, и когда я бормочу «Хорошая девочка», ее уши откидываются назад.

— Она слушает тебя, — говорит Тобиас.

— Больше похоже на то, что она проверяет, не свалилась ли я.

Он хихикает. — Думаю, я бы заметил, если бы это произошло. Постарайся расслабить бедра и сесть в седло. Не сопротивляйся ее движениям. Двигайся вместе с ней.

Я пытаюсь. Требуется еще пара кругов по огороженному загону, чтобы мои плечи распрямились, а узел в животе исчез. Когда я перестаю готовиться к каждому шагу и просто двигаюсь с Пеппер, все по-другому. Удивительно по-другому.

— Вот так, — говорит Тобиас. — Тебе так легче?

— Намного. Это не так страшно, как я думала.