Логово Дьявола

— Я принесу тебе халат. — Он вылезает из кровати и идет в смежную ванную, возвращаясь с темно-синим халатом. Он заворачивает его вокруг меня и завязывает пояс. Он великоват, но сойдет. — Иди, пока я не убедил тебя остаться.

Я обхватываю его подбородок, крадя последний поцелуй. — Увидимся позже?

— Рассчитываю на это.

Бросив последний взгляд на мужа, я выскальзываю из его комнаты и совершаю короткий переход в свою. Мэйзи и Айла уже встали и смотрят телевизор. Айла прижалась к Мэйзи, одетая в клетчатые леггинсы и черную футболку с изображением кошки.

— Доброе утро, тыковка.

— Мама. — Она соскальзывает с дивана и ковыляет ко мне, обнимая руками мои бедра. —

Щенячий патруль

. — Взяв меня за руку, она тянет меня обратно к дивану.

— Спасибо, Мэйзи. Ты моя спасительница.

— Конечно, миссис Де Виль. В любое время. Она уже съела немного хлопьев и выпила стакан сока. — Она щелкает Айлу по кончику носа. — Увидимся позже, милая.

— Айла, мама собирается почистить зубы. Я буду через две минуты, хорошо?

Она кивает, поглощенная своим любимым шоу.

Я снимаю халат Тобиаса и вешаю его на дверь. И да, я зарываюсь в него носом и глубоко вдыхаю. Я быстро принимаю душ, осознавая, что Айла в гостиной. Я знаю, что она в безопасности, но старые привычки умирают с трудом. Ослаблять материнскую опеку становится все легче, но мне все еще приходится сознательно заставлять себя делать это. Я одеваюсь и возвращаюсь в гостиную.

Айла сидит на полу спиной ко мне, скрестив ноги и ссутулив плечи. Ее любимый рюкзак лежит рядом с ней, и она читает что-то с цветочным рисунком на обложке. Я не узнаю книгу.

— Что у тебя там?

Айла прижимает книгу к груди. — Моя.

Я ухмыляюсь. Такая собственническая. — Твоя. Но могу я посмотреть?

Неохотно она протягивает его мне. Он открыт где-то посередине на странице, написанной от руки.

Это свершилось. Это должно было случиться. Другого выхода не было. Я не могу позволить ей забрать то, что принадлежит мне.

Я хмурюсь. — Айла, где ты это взяла?

Она становится ярко-красной. Ах, это значит, что она знает, что сделала что-то не так.

— Айла, ответь маме. Где ты это взяла?

— Элис.

— Элис дала это тебе?

Она колеблется. — Элис, — повторяет она.

Я больше ничего не добьюсь от нее, ругая. — Ладно, тыковка.

Я сажусь на диван и открываю первую страницу. Это дневник, но там нет ни имени, ни намека на то, кому он принадлежит. О, может, он кого-то из предков Де Виль. Я имею в виду, что в наши дни никто не ведет дневник. Все цифровое.

Желание заглянуть в прошлое слишком сильно, чтобы сопротивляться. Я начинаю читать. На первых нескольких страницах рассказывается о повседневных вещах, ничего потрясающего или интригующего. Я натыкаюсь на засушенный цветок, розу, ее лепестки сохранились во времени. Осторожно, чтобы не сломать, я продолжаю читать.

Джордж хочет домой. В Оукли. Я сказала ему, что не хочу ехать, но он настаивает.

Джордж… значит, это дневник

Элис

, а не какого-то давно умершего предка. Это все меняет. Я просто не могу, со всей своей совестью, читать дневник Элис.

Я закрываю книгу.

Открываю.

Закрываю его снова.

О, какого черта. Просто взгляну. Я попрошу прощения позже.

Я ненавижу это место. Куда бы я ни пошла, везде она. Я вижу, как он наблюдает за ней. Это разрывает меня на части. Если бы он знал то, что знаю я, он бы бросил меня.

За кем он наблюдал? Я предполагаю, что «он» в данном случае — Джордж. Мне неловко за то, что я лезу в личные мысли Элис, но я не могу остановиться. Я продолжаю переворачивать страницы, погруженная в предысторию Элис.

Эти дети. Эти гребаные дети. Я их ненавижу. Они напоминают мне о моих женских недостатках. Джордж никогда не узнает. Если бы он узнал, все было бы кончено. Я не потеряю его. Я не могу. Он — весь мой мир. Нужно что-то делать.

Дети? Она говорит о Тобиасе и его братьях и сестрах? В этом нет смысла. Она их обожает. Я продолжаю читать, мое чувство вины заглушается любопытством.

Планы уже составлены. Да простит меня Бог за то, что я собираюсь сделать, но выбора нет.

Следующие несколько страниц не содержат новых откровений. Я ускоряю чтение, стремясь перейти к следующей части. Что она собиралась сделать? Прошла ли она через все, что бы это ни было?

Все пошло не так. Это катастрофа. Он не должен был сбежать. Конечно, это должен был быть именно он, верно? Золотой гребаный мальчишка. Я ненавижу этого ребенка, но сейчас я ничего не могу поделать. Они будут следить за ним, как ястребы. Но ее больше нет. Думаю, это уже что-то.

О ком она говорит? Чем больше я читаю, тем меньше понимаю, что происходит. Это похоже на один из тех раздражающих телесериалов, где постоянно раскидывают пасхалки, которые ничего не значат до самой финальной сцены.

Могу ли я уже перейти к финальной сцене?

Я переворачиваю страницу, и вот оно. Финальная сцена. Ответы, которые я так долго ждала.

У меня перехватывает дыхание. Мои руки начинают дрожать так сильно, что дневник скользит по бедру.

Элис.

Милая, нежная, добрая Элис.

Убийца.

Комната наклоняется. Стены смыкаются. Я зажмуриваю глаза, но слова всё равно выжигаются на обратной стороне моих век обжигающими чернилами.

Она убила их.

Она убила Аннабель.

Она убила мать Тобиаса.

Отвратительная правда обрушивается на меня, безжалостная и удушающая. Я смотрю на дневник у себя на коленях, выглядящий невинно, но в то же время являющийся оружием. Тот, который может разрушить семью, которую я полюбила, а вместе с ней и мужчину, которого я люблю.

Что, черт возьми, мне делать?