Страница 52 из 195
— Я однажды сломал руку, когда упал с велосипеда. Было ужасно больно.
— У тебя был велосипед? — спрашиваю я.
Он кивает и его глаза загораются, когда он говорит.
— Да, и сейчас есть. Мама с папой подарили мне его на Рождество. Горный велик. Тебе нравится кататься?
Я качаю головой.
— Я не умею… у меня никогда не было велосипеда.
— Ну, у нас тут есть велосипеды, так что ты сможешь научиться. Это очень весело, особенно на тропинках вокруг парка и озера.
— Я и в парке никогда не была. — Я опускаю голову.
Как многого я не знаю. Как много мест я никогда не видела. Всю свою жизнь я была заперта в доме, который всегда считала домом, но с каждой минутой я понимаю, что никогда по-настоящему не жила. Я просто существовала.
Мягкий голос Деклана вырывает меня из мрачных мыслей.
— Всё в порядке. Здесь, в Рокберн-Гроув, ты сможешь сделать всё то, чего не делала раньше.
Мы заходим на кухню и на столе стоит тарелка с капкейками, украшенными розовой глазурью и крошечными розочками. Он берет один и протягивает мне. Грусть накатывает на меня, когда приходится отпустить его руку, чтобы взять пирожное.
Деклан откусывает большой кусок, а когда проглатывает, спрашивает:
— Ты собираешься его есть?
Я кладу его обратно на стол и качаю головой, надеясь, что он снова возьмёт меня за руку.
— Я не голодна. — Эти слова всегда даются так легко.
— Тебе можно, Зара.
В животе снова урчит, пока Деклан доедает капкейк.
— Тебе всё же стоит съесть один, а то я съем их все. Тогда придётся ждать следующей порции до ужина. — Он улыбается, запихивая в рот ещё один целый капкейк.
Я снова пристально смотрю на него, наблюдая, как двигается его челюсть, пока он жуёт. Мне бы хотелось прочитать его мысли или хотя бы спросить, о чем он думает.
Он наклоняет голову и вытирает рот рукой.
Капкейк пахнет так вкусно... мне очень хочется положить его в рот и разжевать. Но в горле пересохло, оно словно ободрано, а в груди колет при каждом вдохе.
— Это слишком трудно, — говорю я.
Он забирает капкейк, а потом хватает меня за руку. Я резко отстраняюсь — я в шоке от того, как быстро он меня коснулся. Он ахает и извиняется:
— Прости меня, Зара, я должен был сначала спросить. Можно мне снова взять тебя за руку?
Я киваю и на этот раз он берет мою ладонь очень осторожно.
— Хочешь посмотреть чердак? Из верхнего окна открывается потрясающий вид на город.
Я снова киваю и позволяю этому странному парню по имени Деклан вести меня вверх по двум лестничным пролётам. Рядом с ним нет ни капли страха. Кажется, будто он — это безопасность, но я пока не понимаю, почему.
— Сколько тебе лет? — спрашиваю я.
Он останавливается у большой деревянной двери в конце узкого коридора.
— Второго апреля мне исполнилось восемнадцать. А тебе сколько?
— Семнадцать.
Деклан отпускает мою руку и толкает дверь.
— Ого... Эм... Я думал, ты младше. Лет четырнадцать или пятнадцать.
— Мой отец нрав... он люб… Он хотел, чтобы я была маленькой.
— Ну, ты всё равно очень красивая, — говорит Деклан, но на этот раз отводит взгляд и я замечаю, что его щеки немного покраснели.
Я иду за ним на чердак, где вокруг расставлены мягкий коричневый диван и четыре небольших кресла. На полу повсюду разбросаны огромные цветные подушки, а перед окном лежит ярко-желтый ковер. Окно такое большое, что я вижу весь город и горы далеко вдали.
Я сажусь рядом с Декланом на розовую подушку и скрещиваю ноги. Он протягивает мне капкейк:
— Здесь никто не увидит, как ты его ешь. Так может быть легче.
Откуда он узнал, что это поможет?
Я подношу пирожное к губам. Запах клубники и ванили щекочет нос. Я откусываю крошечный кусочек и медленно жую его, прежде чем заговорить снова.
— Деклан?
— Да?..
— Ты попал сюда, потому что твой отец или кто-то другой причинил тебе боль?
Он берет подушку и подкладывает её под спину, чтобы опереться на диван.
— Нет. Мой папа никогда бы меня не обидел. Он лучший. Я люблю своих родителей.
— Почему же тогда ты здесь?
— Я здесь работаю. Иногда мне везёт — как сегодня, — и я могу показать новичкам всё вокруг.
— Тебе нравится работать? — я в замешательстве.
Деклану всего восемнадцать, а он уже работает. Придётся
ли и мне здесь работать?
Деклан продолжает:
— Обожаю. Я работаю вместе со своим отцом, вот в том большом здании в конце главной улицы. Это «Фокс и сын». Мои родители купили это здание двадцать лет назад, мы продаём и поставляем кофемашины, кофе и кофейные товары местным и иногородним компаниям.
Я смотрю на капкейк в руке, отчаянно желая откусить ещё кусочек. Но не могу. Сначала я хочу еще поговорить с Декланом.
— Вчера я была в больнице. Мой отец преследовал нас на своём пикапе, но Илаю удалось уйти. Он защитил меня, и Зара тоже... — я замолкаю, не желая называть имя «Зара» вслух, чтобы не запутаться окончательно.
Деклан говорит:
— Эм... Зара, мне нельзя обсуждать то, что с тобой произошло. Это против правил. Прости.
Я опускаю голову.
— Ой. Хорошо. — Я кладу капкейк на маленький столик и скрещиваю руки. — Это потому, что я «сломанная»?
Он качает головой:
— Нет-нет. Вовсе нет. Просто у женщин и детей, которые приходят сюда, в прошлом случались разные вещи и это не моё дело. Об этом с ними должны говорить только врачи и медсестры.
Я вздыхаю.
— А что, если я не хочу больше ни с кем говорить?
Деклан пожимает плечами:
— Не уверен. Ты можешь спросить у Мэг, можно ли поговорить с ней, она добрая и умеет слушать.
Ничего не понятно. Я хочу рассказать Деклану обо всём и я хочу, чтобы он сказал мне, что теперь всё будет хорошо.
— Я вернусь к Илаю... если ты не хочешь, чтобы я была здесь.
— Пожалуйста, не уходи, — говорит Деклан. — Можем мы поговорить о чем-то другом?
Я подтягиваю колени к груди и кладу на них голову.
— Я мало знаю о настоящей жизни. Я читала много книг и много писала, но это всё. Тебе нравятся книги?
Он кивает:
— Да. Здесь есть библиотека. Там сотни книг, которые подарили люди, которым они больше не нужны. Можешь брать сколько угодно, главное — возвращай, когда закончишь читать.
— Мы можем пойти туда? — пузырьки восторга лопаются у меня в животе.
Деклан вскакивает на ноги и протягивает мне руку.
— Пошли прямо сейчас.