Страница 46 из 195
ГЛАВА 12
Последствия
ИЛАЙ
29 апреля
Кэти не выдержала. Её крошечное тело сдалось задолго до того, как я её нашел. В каком-то смысле она, наконец, обрела покой. Ею больше не будут пользоваться и истязать, она больше не будет страдать в этом жестоком, неумолимом мире. Врачи сказали мне, что вскрытие проведут немедленно, чтобы установить причину смерти. Могу лишь предположить, что всему виной те наркотики, которыми её накачал ублюдок-отец.
Зара в реанимации. Пуля прошла навылет через плечо, но она будет жить.
Я? В целом, я в порядке. Одна пуля задела руку, другая попала в окно и осыпала меня стеклом. Несколько царапин и синяков, но ничего такого, с чем бы я не справился.
Что касается Роба Брауна, я понятия не имею, жив он или мёртв. Его пикап вылетел с дороги и скатился по насыпи. Я не остановился — не мог. Моим приоритетом было увезти Карли как можно дальше от него и доставить Зару в больницу.
Сейчас Карли под седацией. Когда она проснётся, мне придётся рассказать ей о сестре, а когда её выпишут, мы продолжим путь в Рокберн-Гроув, где ей предоставят место в местном приюте для молодых женщин и детей.
Я часами сидел, ходил из угла в угол и пил кофе из автомата, пока, наконец, в шесть вечера врач не вызвал меня и не сказал, что Зара пришла в себя и я могу войти. Я иду за ним по коридору в её палату. Она полулежит на подушке. Вся её левая рука забинтована и зафиксирована плечевым бандажом. Она ещё не совсем отошла от наркоза, но всё равно слабо улыбается и протягивает мне руку.
Я наклоняюсь и целую её.
— Привет. Ты очнулась. Как боль?
— Хм... лекарства хорошие. — Она откидывает голову на подушку. — Карли, — шепчет она, — она в порядке?
Я беру Зару за руку и растираю её ладонь в своих.
— Им пришлось ввести ей успокоительное. Сейчас она спит. — Я тяжело вздыхаю. — Всё нормально? — спрашиваю я её.
Она кивает.
— Всё безопасно для... Тебе... Тебе нужно идти. Вези её в Рок... — её голос затихает, глаза закрываются. — Стоун... Я звонила ему вче... вчера. — Она снова засыпает, поэтому я встаю, целую её в лоб и выхожу из палаты, чтобы дать ей отдохнуть.
Когда я закрываю дверь, меня останавливает врач.
— А, мистер Коул, вот вы где. Одна юная леди просила позвать вас.
Ещё один путь по длинному коридору и я оказываюсь в детском отделении, где ярко-красочные занавески разделяют шесть коек. Маленькая девочка улыбается и машет мне рукой, когда я вхожу. Её рыжие кудри подпрыгивают, когда она скачет на кровати рядом с медсестрой, которая меняет капельницу.
На последней койке у окна лежит Карли. Она в зелёном больничном халате в горошек, подпёрта тремя большими подушками, ноги укрыты одеялом. В её руку вставлена тонкая трубка, подключённая к капельнице. На подносе перед ней стоит тарелка с нетронутыми сэндвичами и пластиковый стаканчик апельсинового сока.
— Ты проснулась, — говорю я. Она смотрит... кажется, в пустоту.
— Где моя сестра?
Я сажусь на край кровати рядом с ней.
— Карли... — Я кладу руку на её руку, но она отстраняется. — Врачи сделали всё, что могли... но... — Вина гложет меня. Если бы я забрал её тогда же, когда и Карли, как планировал изначально, она была бы жива. Я тяжело сглатываю. — Она...
— Я знаю, что она мертва. — Карли поворачивается ко мне; в ответ я получаю лишь отсутствующий взгляд. Её губы шевелятся, но слова не имеют никакого смысла. — Тень говорила ей бороться. Я была неправа, ей следовало послушаться. Вот почему Тень меня ненавидела. Она знала, что это случится. — Она моргает; слезы катятся по её щекам. — Почему она не слушала?
— Карли, кто такая Тень? — спрашиваю я в замешательстве.
Она качает головой и прикладывает палец к губам.
— Тш-ш... она меня найдет.
Входит врач, достаёт карту Карли из изножья кровати и кладёт руку мне на плечо.
— Можно вас на пару слов, мистер Коул?
Я говорю Карли, что скоро вернусь, но она не отвечает, поэтому я выхожу с врачом. Мы садимся в маленьком кабинете и он тяжело вздыхает.
— Всё плохо? — спрашиваю я.
Он качает головой.
— Сейчас её слова не связаны, бредовые. Я бы сказал, что по большей части это из-за шока. Но её шрамы... синяки. У неё перелом запястья и ужасные гематомы на спине. Должно быть, она испытывает сильную боль. Что случилось с этой девочкой?
Я объясняю ситуацию: рассказываю о том, как отец избивал девочек, издевался над ними и продавал их как сексуальных рабынь. Рассказываю, что в день, когда я приехал за Карли, она выглядела как живой труп — вся в шрамах и синяках, грязная и нагая. Его глаза наполняются слезами.
— За что?
— У меня нет ответа. Я знаю только то, что от физической боли она избавилась, но психологически она никогда не восстановится полностью.
— Она отказывается есть, — говорит врач. — К счастью, мы поставили капельницу, пока она была под седацией.
— Сколько времени пройдёт, прежде чем она окрепнет настолько, чтобы уйти? — спрашиваю я, понимая, что нам нужно двигаться дальше.
Врачи проводит ладонями по лицу.
— Куда вы отправитесь?
— Я не могу вам сказать. Могу лишь заверить, что о ней позаботятся. Там постоянно дежурят врачи и медсестры, будут доступны лучшие психиатры и терапевты. Наши контакты обеспечивают лучший уход для таких девочек. — Я протягиваю ему свою визитку и он вздыхает.
— Ей нужно лечение. Она истощена, у неё дефицит веса, сильное обезвоживание и нужно разобраться с переломом. Я бы хотел, чтобы она осталась хотя бы на ночь, если не дольше.
Я вздыхаю.
— Хорошо, это нам подходит. Я просто не хочу, чтобы она оставалась здесь... в этом городе слишком долго.
— Понимаю. А, мистер Коул, мы провели кое-какие обследования.
— И? —
Только бы она не была беременна. Пожалуйста, пусть она не будет беременна.
Я видел это раньше. Маленькие девочки, лет двенадцати, беременные и страдающие от постоянной, мучительной боли. Другие с выкидышами или необходимостью прерывания беременности из-за перенесённых тяжёлых травм.
— У неё установлена ВМС. Она... — Он колеблется, затем понижает голос. — Она установлена неправильно и я бы посоветовал удалить её, пока она не причинила необратимых повреждений. Если уже не причинила.
Черт! Этот ублюдок Роб Браун подстраховался со всех сторон. Она всё ещё ребёнок, и я — тот, кто несёт за неё ответственность. Я должен решать, что будет дальше. Мысль о том, какую травму она перенесёт, если эту процедуру будут проводить без наркоза, тяготит меня, но это
нужно
сделать.