Страница 44 из 195
ГЛАВА 11
Отпустите меня
КАРЛИ
29 апреля
10:20
Зара заталкивает меня в красный внедорожник, где на заднем сиденье лежит моя младшая сестра Кэти. Она теперь холодная и когда я прошу у Зары одеяло, та обходит машину с другой стороны и накрывает маленькое тельце Кэти. Когда она подтыкает края под руки Кэти, я провожу пальцами по её мягким светлым кудрям — она не может умереть. С ней всё будет хорошо. Когда действие снотворного закончится, она проснётся. Я знаю, что проснётся.
Илай садится во внедорожник, Зара занимает пассажирское сиденье рядом с ним. Они тихо перешептываются, пока тишину не разрывает громкий хлопок. Лобовое стекло трескается, по стеклу разбегается мелкая паутина трещин.
Вскинув голову, я вижу его. Моего отца. Он выкрикивает моё имя. Я мгновенно хватаюсь за ручку двери и пытаюсь выбраться наружу, в ужасе от того, что он может причинить боль Илаю и Заре.
Дверь не открывается.
— Выпустите меня! — кричу я, дергая ручку. Я бью руками по стеклу. — Папочка!
Илай срывается с места. Блестящий красный внедорожник заносит на гравии, меня отбрасывает в сторону. Я ударяюсь головой о стекло и вскрикиваю от боли.
— Гони, Илай, быстрее! — кричит Зара.
Он несётся по подъездной дорожке, пока мы не вылетаем на шоссе. Внешний мир проносится мимо размытыми пятнами зелени и синевы. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть в заднее окно — отец преследует нас на своём белом пикапе.
— Отпустите меня! — кричу я Илаю.
Он не слушает, поэтому я кричу снова, ударяя его и хватая за руку. Он не понимает, на что способен мой отец. Я хочу, чтобы он меня отпустил — тогда я смогу сделать отца счастливым. Я не могу допустить, чтобы они пострадали из-за меня.
Зара оборачивается и перелезает между передними сиденьями, усаживаясь рядом со мной. Она кладёт голову Кэти себе на колени, затем обхватывает меня за плечи и крепко прижимает к себе. Я едва могу дышать и чем больше я пытаюсь вырваться, тем сильнее она меня держит.
Я трясу головой, пытаясь изгнать из памяти лицо разъярённого отца. Часы на приборной панели показывают 10:31.
Я зажмуриваюсь и считаю до ста. Когда я открываю глаза, моё тело бессильно прижимается к Заре и она гладит меня по волосам.
— Ш-ш-ш, всё хорошо. Теперь ты в безопасности.
Она нежно целует меня в лоб и я вспоминаю маму. Эти воспоминания нахлынули буквально потоком. Волна за волной — яростные, неумолимые мгновения ужаса. В один миг я вспомнила всё предельно ясно.
Мне было пять лет. Мама лежала в луже крови. Отец стоял над ней с охотничьим ножом в руке. Брат смеялся.
— Папа, ты устроил большой беспорядок. Ты убиваешь всех плохих девочек, да, папа? — говорил Тристан, пока я кричала.
В своей спальне Кэти тоже кричала. Отец рыкнул на меня:
— Заткни чертового младенца.
Когда я пошла по маминой крови,
то п
оскользнулась и упала на пол. Кровь покрыла мои руки; запах был таким сильным, что меня вырвало. Отцу было плевать.
— Иди! — крикнул он.
Я побежала к Кэти и гладила её по маленькому животику, умоляя не плакать. Оглянувшись на отца, я увидела, как он стоит на коленях над телом матери. Он сорвал с неё одежду и бросил кучей на пол. Он сидел ко мне спиной, но я видела, как он двигается, видела кровь... Видела, как Тристан наблюдает за ним, указывая на кровь — на нашу мать.
— Мёртвая, мёртвая, мёртвая мамочка. Если будешь плохой девочкой, тебя убьют, — его голос, такой мягкий и нежный, совсем не вязался со словами, слетавшими с губ.
В ту ночь мы жгли костер на заднем дворе.
«Ты, блять, жарила маршмэллоу над горящим телом матери».
Слова Тристана врезаются в меня, заставляя судорожно вдохнуть воздух.
Удар в заднюю часть машины возвращает меня в реальность. Нас подбрасывает вперёд и я врезаюсь в спинку переднего сиденья. Илай виляет по дороге, вылетая на встречную полосу. Зара кричит. Кэти скатывается на пол и я тянусь вниз, чтобы схватить её за руку. Я мельком вижу синяк в форме ладони на её горле. Такой же след, какой столько раз был на моем собственном горле.
Когда Илай выравнивает машину, белый пикап отца ровняется с нами.
— Пригнись! — выкрикивает Илай сквозь скрежет металла о металл.
Раздаётся пронзительный крик — Зара прижимает мою голову к своим коленям.
Бах.
Хруст.
На меня сыплется град осколков.
Сквозь крики Илай зовет Зару по имени. Он снова виляет. Еще один хлопок. Разбито ещё одно окно. Что-то тёплое и мокрое капает мне на щеку; я поднимаю руку, чтобы вытереть это.
Время замирает на краткий миг, а затем снова ускоряется. Взглянув в окно, я вижу, как мимо всё так же несётся мир. Илай едет так быстро, что у меня всё переворачивается в животе.
— Зара! — снова кричит Илай. — Зара, ответь мне!
— Илай... в меня попа... — Её голос затихает.
Илай оглядывается назад. Его взгляд фокусируется сначала на Заре, затем на мне.
— Карли, не двигайся. Закрой глаза и крепко держись за Зару.
Тёплые мокрые капли снова падают мне на щеку. Зара плачет.
Это моя вина.
Я не пытаюсь вытереть эти капли. Я обхватываю ноги Зары руками и крепко зажмуриваюсь.
Бах.
Бах.
Бах.
Визг шин. Где-то вдалеке надрывно гудят клаксоны. Нас закручивает, тошнота подступает к горлу. Я заставляю себя сглотнуть желчь, стиснув зубы. В нас врезается машина. Звук не похож ни на что, что я слышала раньше.
И всё же я не отпускаю Зару. Я цепляюсь за неё, словно от этого зависит моя жизнь, отсчитывая секунды. Досчитав до шестисот сорока, я вдыхаю, а затем медленно выдыхаю. Внедорожник всё еще движется, а я всё еще держусь за Зару.
Наконец я приоткрываю один глаз, чтобы посмотреть на часы. 11:27. Почему время пролетело так быстро? Я что, уснула?
— Зара, поговори со мной, — говорит Илай.
Голос Зары — едва слышный шёпот:
— ...ормально... — Она бормочет что-то неразборчивое: — Скажи... Стоун... пыталась. Прости.
Илай кричит на неё, он звучит сердито и я не понимаю почему.
— Зара, не смей уми... Держись! Мы почти приехали.
Машина останавливается, двери со скрипом распахиваются.
— Вытаскивайте её первой! — кричит кто-то.
— Я возьму эту... Думаю... Слишком поздно, — говорит кто-то другой.
Сильные, грубые руки хватают меня за талию. Я впадаю в панику. —
— Зара, нет! Не позволяй им забрать меня! — молю я, умоляя, обещая, что сделаю всё, что она скажет. Но она не отвечает.
Голос Илая прорывается сквозь крики. Только тогда я понимаю, что это кричу я сама.