Страница 36 из 195
— Я был там, когда он убил маму. Я видел, как он ударил её ножом. Видел, как он резал её плоть и пилил кости. Я помогал ему заворачивать части тела в полотенца, а потом складывать их в стальную бочку на заднем дворе.
Я качаю головой, тщетно пытаясь выгнать эти ужасные образы из головы.
— Это неправда, Тристан!
Его взгляд опускается к моей груди и он облизывает губы; дрожь пробегает по моему позвоночнику. Слова остаются неуслышанными, ведь он продолжает:
— Ты, блять, жарила маршмэллоу над горящим телом матери. — Он хмыкает. — У тебя психика поехала, Карли. Ты не помнишь.
Он прислоняется к раковине, наблюдая за тем, как я мою волосы в ванне.
— Я помню всё. Но не это. Отец бы не убил её. Он любил её.
Тристан смеётся.
— Он любит тебя. Только тебя. И это ненормальная любовь. Ты даже понятия не имеешь. Ты заперта в этом доме каждый божий день, играешь в его ебанутые психологические игры, позволяешь пользоваться своим телом, как грязная маленькая шлюха. Если бы я захотел воспользоваться тобой прямо сейчас, ты бы позволила. Тебе это, блять, нравится, даже не пытайся отрицать. Ты так же больна, как и он. Как мы все.
Я яростно замотала головой. Это неправда.
— Нет!
Я знаю, что это неправильно, но я должна делать то, что мне велят. Это единственный способ убедиться, что отец любит меня. И чтобы он меня не наказывал. Меня нельзя наказывать.
— Мне это не нравится. Не нравится! — я начала плакать, но Тристан только снова смеётся.
— Он педофил и убийца. — Он пожимает плечами. — Единственная причина, по которой его до сих пор не поймали, в том, что он слишком хорош в этом деле.
Тяжело вздохнув, я поднимаю голову.
— Я хочу, чтобы он выздоровел.
Раздаётся голос отца и Тристан собирается уходить. Выходя за дверь, он оглядывается на меня через плечо.
— Ты не сможешь его исправить, сестрёнка. Это под силу только смерти. А когда старина кони двинет, останемся только ты и я, детка. Мы так весело проведём время вместе.
— Он убил её. — Я произношу это, когда осознание наконец накрывает меня. — Он убил её и Тристан это видел.
— Откуда ты знаешь? — Илай стоит в дверном проёме.
Я тяжело сглатываю.
— Тристан говорил мне. Я только что вспомнила, как он мне это рассказывал. Но... но мой отец не убийца, он бо... он болен, вот и всё.
Илай опускается на колени передо мной.
— Карли, ты права. Твой отец болен. Очень болен. И то, что он сделал... что он делает с тобой и твоей сестрой, должно прекратиться.
Я киваю, но моё сердце разбивается на мелкие кусочки. Я чувствую, как они осыпаются, обнажая самые уязвимые мои части.
— Я хочу, чтобы он любил меня. — Слезы текут из глаз, я сползаю на пол и сворачиваюсь калачиком. — Я просто хочу, чтобы он меня любил.
Вся жизнь — блистательное поле боя,
Арена для потерь и горьких слёз,
Где не найти спасенья и покоя
Руинам из надежд и тщетных грёз.