Страница 188 из 195
ЭПИЛОГ 1
ЗАРА
16 апреля
29 лет
11 лет с момента спасения Зары
Репортёры поднимают руки и Эми, владелица издательства Foxxstone Publishing, указывает на толпу.
— Вы, — говорит она, выбирая журналистку в чёрной юбке и белой рубашке. Девушка говорит в микрофон, а затем направляет его в мою сторону:
— Мисс Фокс, не могли бы вы рассказать нам свою историю? Что побудило вас написать эту книгу?
Накатывает волнение, но Ксавьер незаметно сжимает мою ладонь под столом. В первом ряду сидят Джейми и Чарльз; на их лицах сияют широкие улыбки и они подбадривают меня кивками и взмахами рук.
Когда я начинаю говорить, слова льются сами собой:
— Моя история — это не рассказ о любви, свете и прекрасной надежде, способной сокрушить всё, что пыталось меня уничтожить. Эту историю я вовсе не планировала рассказывать. Это путь, который я прошла очень, очень давно, когда ещё понятия не имела, какой должна быть любовь...
Репортёр прерывает меня, снова поднося микрофон к губам:
— А что значит любовь для вас сейчас?
Рядом со мной Ксавьер раздражённо вздыхает.
— Если бы она дала тебе договорить... — бормочет он.
Я подавляю смешок, внезапно поймав себя на мысли, как легко теперь ко мне приходит счастье.
— Раньше я думала, что любовь — это руки моего отца, когда он прикасался ко мне. Я думала, что она покоится на его подушке по ночам, где я — маленькая девочка всего шести лет от роду — лежала рядом с ним и слушала его слова, словно они были мантрой, по которой мне суждено жить. Любовь для меня измерялась мгновениями, когда я была раздавлена тяжестью тела своего брата, пока его рука сжимала моё горло, а он обещал, что если я буду помалкивать, он не тронет мою младшую сестру. У любви не было смысла. Пока не появился Деклан.
Вокруг меня вспыхивают камеры, ослепляя своим ярким белым светом. Ксавьер наклоняется ко мне и шепчет:
— Ты как, в порядке?
Я киваю, и как только вспышки прекращаются, Эми спрашивает, есть ли ещё вопросы. На этот раз репортёр — мужчина постарше, с седыми волосами и аккуратно подстриженными усами — спрашивает:
— Почему вы не убежали? Почему не дали отпор и не попытались позвать на помощь?
— Идиот, — бормочет Ксавьер.
На этот раз я сжимаю его руку.
— Как вас зовут? — спрашиваю я мужчину.
— Леонард Холлоу, «Новости Десятого канала». — Он улыбается и снова протягивает ко мне микрофон.
— Мистер Холлоу, насилие началось, когда мне было четыре года, возможно, раньше, хотя я мало что помню до этого возраста. Отец заставил меня поверить, что всё, что он со мной делает — это нормально. Я не выходила на улицу. Не ходила в школу или на праздники. Не видела других детей за пределами своего дома. Я жила — и я использую это слово с большой натяжкой — в доме, где делала то, что мне велели и тогда, когда велели. Всё, что я знала — это наказание и награда. Я не убежала, потому что просто не знала, как это сделать. Моя младшая сестра была на пять лет моложе меня и, по сути, я была ей матерью.
— Но вы даже не попытались позвать на помощь? Даже будучи ребёнком, вы должны были понимать, что происходящее — это неправильно. Как вы считаете, должны ли вы были или могли бы постараться получше? — Сомнение в его тоне обдаёт меня волной тревоги.
Сосчитай до десяти. Сохраняй спокойствие.
— Мистер Холлоу, у вас есть дети?
Он гордо кивает:
— Две девочки.
Ксавьер бормочет Эми:
— Позволь мне врезать ему.
Она смеётся и наклоняется ко мне:
— Хочешь, я закончу на этом?
Я качаю головой. Одиннадцать лет спустя я больше не та робкая, молчаливая девочка, какой была когда-то. Защита детей, маленьких девочек, которые оказались в таком же положении, как и я — миссия всей моей жизни.
— Мистер Холлоу, представьте, что ваши маленькие дочки заперты внутри дома, в ужасе от мужчин, которые забрали их из постелей посреди ночи. Представьте, что им угрожают смертью, если они посмеют вымолвить хоть слово без разрешения.
Тишина опускается на толпу, собравшуюся у книжного магазина Dream Weaver.
Не говори этого.
Я повторяю это себе снова и снова, но десять секунд спустя слова сами срываются с губ:
— Представьте, что ваших дочерей... Ваших маленьких девочек покупают мужчины, которые будут насиловать их до тех пор, пока они не смогут ходить, а потом представьте, что им говорят, что, если они попытаются сбежать, это будет повторяться снова, и снова, и снова. Но затем... Это всё равно происходит.
Леонард Холлоу роняет микрофон, его рот приоткрывается от шока.
— Не спрашивайте меня,
почему
я не постаралась получше. Спросите тех мужчин, почему они считали, что это нормально — использовать меня. Покупать меня так, словно я была не более чем товаром для их больных развлечений. Спросите их, какие извращённые мысли крутились в их головах, когда они ломали моё восьмилетнее тело и доказывали мне, что монстры действительно существуют. И когда закончите, мистер Холлоу, спросите себя, о чём думали вы сами, когда интересовались, не следовало ли мне постараться получше.
Снова мёртвая тишина.
Сохраняй спокойствие
. Вглядываясь в лица людей в толпе, я чувствую себя так, словно несусь по склону вниз, а дно уже совсем близко. Возможно, это моя первая и последняя автограф-сессия. Ксавьер обнимает меня за плечи и притягивает к себе:
— Я так чертовски горжусь тобой, милая.
Тишина.
А затем... Овации.
Люди в толпе начинают выкрикивать моё имя, все они хлопают, свистят, кричат... Для меня.
Когда крики утихают, Эми кивает мне, побуждая продолжать.
Я медленно выдыхаю, а затем перевожу взгляд на толпу, выискивая знакомое лицо. Когда она встречается со мной взглядом, то улыбается и машет рукой.
— Прежде чем я уйду... — Я переминаюсь с ноги на ногу, фокусируясь исключительно на улыбающемся лице Бриджит.
Она в безопасности... благодаря мне.
— Я хочу сказать... Мне
нужно
сказать. Всем маленьким девочкам, которые потеряли свои голоса и тем, кто помог обрести их снова...
Никогда
не извиняйтесь за то, что рассказываете свою историю.
Эми выходит к краю сцены:
— Спасибо всем вам, что пришли сегодня на первую автограф-сессию Зары. Сейчас мы сделаем небольшой перерыв, после чего соберём вас в очередь, чтобы вы могли подписать книги. Ближе к вечеру состоится ещё одна сессия вопросов и ответов.
Когда толпа начинает расходиться, Джейми и Чарльз взбегают на сцену, чтобы обнять меня: