Страница 94 из 349
. Они образуют некий эффект, но при этом они не вызваны чем-то стоящим за ними, то есть общественной формацией. Это важная позиция, поскольку в марксистской традиции причиной всего является конечная детерминирующая инстанция — очень важное словосочетание, — то есть экономика. Предполагается, что марксизм означает примат экономического. Если это так и если Альтюссер действительно марксист, то за всеми этими вещами так или иначе должна стоять экономика. Альтюссер не хочет утверждать эту таинственную сущность в качестве детерминирующей в последней инстанции. Но какой же он тогда марксист, если отрицает примат экономической структуры? Это большая проблема. Я пытаюсь представить это так. Как правило, в обычном марксизме — если не сказать «ортодоксальном» — все уровни идут параллельными линиями. Есть надстройки. Право, искусство, философия. А еще есть виды производства. Фордизм на фабрике. Профсоюзная идеология. И все эти вещи, каждая по-своему, отражают капитализм. Но где этот капитализм? Вы помните — возможно, я уже приводил эту цитату, — что великий философ Маргарет Тэтчер сказала, что не существует такой вещи, как общество. С ее стороны это было очень по-альтюссериански. Нет никакой сущности. Нет такой вещи, как капитализм, скажут эти люди, потому что такая вещь не может существовать. Это всего лишь сущность. Так как же понимать эту вещь, которую нельзя назвать капитализмом? Я пытаюсь представить его не в виде параллельных линий, а в виде линий, исходящих из некоего центрального ствола, как руку с картами, но, возможно, этот способ представления тоже не совсем верный. Так или иначе, для него это большая проблема. Это центральная проблема альтюссеровского понятия сверхдетерминации: как можно иметь представление о способах производства, в которых отсутствует эта конечная детерминирующая инстанция? Наверное, вы нашли предложение — одно из самых известных и скандальных у Альтюссера, — в котором говорится, что одинокий час конечной детерминирующей инстанции никогда не наступает
{51}
. Это очень мучительное письмо, ведь Альтюссеру приходится избегать то одного слова, то другого, но время от времени возникают вот такие плоские заявления. «У идеологии нет истории»
[84]
[Альтюссер Л. Идеология и идеологические аппараты государства (заметки для исследования) / пер. С. Рындина; под ред. И. Калинина, В. Софронова // Неприкосновенный запас. 2011. № 3/77 (https://www.nlobooks.ru/magazines/neprikosnove
. Эти утверждения входят в список вещей, которые каждый альтюссерианец должен носить с собой в кармане и знать как абсолютную истину.
Э. П. Томпсон написал большую гневную книгу против Альтюссера, где заявил: неправда, что одинокий час последней инстанции не наступает
[85]
[Thompson E. P. The Poverty of Theory. New York: Monthly Review Press, 1978.]
. Иногда он всё же наступает. Лакановское Реальное будет чем-то вроде этого. Где оно? Его нет. Никогда нет. Является ли оно отсутствующей причиной? Ну нет, ведь бессознательное — лишь набор категорий. Но время от времени Реальное всё же прорывается в лаканианское сознание. А еще существуют математические формулы — Галилея и прочих, — какое-то время неразлучные с истиной. Для Лакана это будет вечное, матемы. Матемы какое-то время сосуществуют с истиной
[86]
[Lacan J. Radiophonie // Scilicet. No. 2–3 (1970). P. 75: «Il y a des formules qu’on n’imagine pas; au moins pour un temps, elles font assemblée avec le réel [Существуют формулы, не поддающиеся воображению; по крайней мере на какое-то время они соединяются с реальным]». См. комментарии Джеймисона: Jameson F. The Political Unconscious: Narrative as a Socially Symbolic Act. Ithaca: Cornell University Press, 1981. P. 34–35, 35, note 18.]
. Это и есть Реальное, так или иначе прорывающееся наружу. Для Э. П. Томпсона, одного из великих левых историков, в некоторые моменты — и это будут революционные моменты — Реальное внезапно действительно прорывается наружу.
Вспомните, что Альтюссер живет в неспокойные 1960-е, время всевозможных инцидентов и войн, но революция еще не наступила. Мне кажется, любой настоящий марксист должен верить в революционное будущее, в радикальные перемены. Если вы в это не верите, как многие марксисты в наше время — либо потому, что они считают капитализм окончательной системой, у которой нет альтернатив, либо потому, что им кажется, будто выхода нет, — то оказываетесь за пределами марксизма. Автобиография Альтюссера называется «L’avenir dure longtemps»
{52}
(в английском переводе «The Future Lasts Forever [Будущее длится вечно]» допущена явная идеологическая ошибка). В своих последних работах (о которых очень интересно читать в книге Монтага) Альтюссер окончательно убедился, что понятие будущего — это идеалистическая иллюзия: никакого будущего нет. Есть только настоящее, измерением которого является будущее. Значит, он больше не верит в революцию? Думаю, нечто в этом роде, но возможно, это и не совсем отречение.