Страница 73 из 349
10. Введение в Лакана
(Лакан)
Начнем с небольшого биографического отступления. Я не уверен, стоит ли говорить об этом, но это даст вам некоторое представление о Лакане: он был кем-то вроде светского врача. И быстро прославился в 1930-е — по ряду причин. Много вращался среди сюрреалистов, где, конечно, познакомился с Бретоном и Пикассо. Я где-то читал — и, кстати, интернет полезен для поиска такой информации, — что Пикассо был его пациентом, хотя, возможно, это неправда. Кто-то из этих людей мог приходить к Лакану обсуждать свои проблемы, и он общался с ними — вот, собственно, и всё. Сартра — а они были почти ровесниками — одно время тоже преследовали галлюцинации. Он обратился по этому поводу за консультацией к молодому врачу, которым оказался Лакан. В конце концов Сартр решил, что ему надоело быть сумасшедшим, и галлюцинации прошли, что может послужить для вас примером сартровской свободы и выбора. В общем, Лакан был очень близким попутчиком движения сюрреалистов.
В то время во Франции существовал ортодоксальный фрейдизм во главе с Анной Фрейд, дочерью Фрейда, которая была законной наследницей его системы и всегда оставалась врагом Лакана. Они ненавидели друг друга. Лакан вечно интересовался тем, что не входит в систему. Говорят, некоторые его причуды, о которых рассказывают анекдоты (на этой неделе я не буду тратить на них много времени, вы можете найти эти истории в книге Рудинеско, и некоторые из них совершенно восхитительны), объясняются тем, что сам Лакан так и не прошел анализ полностью
[68]
[Roudinesco É. Jacques Lacan and Co.: A History of Psychoanalysis in France, 1925–1985. Chicago: University of Chicago Press, 1990.]
. Его так называемый аналитик — де Клерамбо — был не психоаналитиком, а психиатром, но то же можно сказать и о самом Фрейде. Когда, например, Юнг оспаривал авторитет Фрейда, у последнего случались обмороки. Это ненормально, но Фрейд мог быть таким же невротиком, как и все остальные. Вряд ли это кого-то удивит. Но кроме того, причина может заключаться в том, что Фрейд тоже не прошел анализ, ведь анализировать его было некому, за исключением его друга Флисса, — и в некотором смысле это был анализ, но неполный. Кстати, замечу, что полностью проанализированный человек (а это, как правило, психиатр) — всё равно что убежденный коммунист. Эти люди обладают внушительным спокойствием и поражающей воображение уверенностью. Они совершенно непохожи на остальных. Их вера обладает некой твердостью бытия. К слову, это необязательно комплимент. В любом случае Лакан к этому типу людей не принадлежал.
Вы можете увидеть его на YouTube. Есть два телевизионных фильма о Лакане в действии. Один фильм, созданный Лаканом вместе с Бенуа Жако, называется «Psychanalyse»; позже он был опубликован в виде книги под названием «Télévision»
{41}
. Это довольно манерный фильм, потому что Лакан очень напряжен. В другом фильме он читает лекцию, но там нет субтитров. Во всяком случае, эти фильмы дают представление о его личности и о том, как он ведет себя на лекциях. В начале 1950-х он начинает проводить небольшие получастные семинары со студентами и молодыми коллегами, в основном аналитиками или начинающими врачами, получающими психиатрическое образование, и эти семинары приобретают определенную популярность, становятся более публичными. Это было в 1952-м. Начиная с этого года проходит около двадцати семи таких семинаров. В них представлено учение, доктрина. Последние семинары очень фрагментарны — Лакан был не в лучшей форме, — но каждый из них был его способом исследования и попыткой развить свою мысль, и это прекрасное чтение. У вас была возможность просмотреть базовый Семинар XI, он проходит по линии разлома (водораздела?), которую я буду обсуждать. Но, во всяком случае, вы видели, что его семинары завораживают, его реплики своеобразны, как и его отступления, и так далее; если взглянуть на официальные сочинения, собранные в огромный том под названием «Écrits»
{42}
— который теперь есть в новом переводе, — то вы увидите, что эти тексты чрезвычайно плотные и, я бы сказал, маллармеанские. Но в них воспроизводится то, что есть на семинарах. Скажем так, текучесть сведена к плотнейшим формулам, переданным в маллармеанской манере, то есть с некой смесью утонченности, подмигивания аудитории, но с плотностью формул и матем. Поэтому я рекомендую сначала прочитать семинары. Думаю, семинары доступнее, как вы могли заметить по разделу о взгляде, связанному, кстати, с идеями Сартра, что хорошо заметно
[69]
[Лакан Ж. О взгляде в качестве объекта a // Четыре основных понятия психоанализа. Семинары: книга XI (1964) / пер. А. Черноглазова. М.: Гнозис; Логос, 2004. C. 75–130.]
. Семинары, как ни парадоксально, ориентированы на читателя, а «Écrits» — очень писательские.
В 1953 году по разным причинам Лакан порвал с официальным Французским психоаналитическим обществом, а затем и с Международным психоаналитическим обществом. Этот решающий разрыв, полагаю, был для него травматичным — он, естественно, много говорит об этом на семинарах, — но и послужил поводом для создания собственного общества, сразу же начавшего развиваться. Вы знаете (а может быть, и нет), что в молодости Фрейд ездил в Париж и участвовал в семинарах. Преподаватели водили студентов в Сант-Анн, психиатрическую больницу святой Анны, и демонстрировали различных пациентов с тем или иным неврозом или психозом. У Шарко (во времена молодости Фрейда) это был великолепный спектакль. Шарко был шоуменом. Пациенты это прекрасно понимали. Они с большим удовольствием демонстрировали различные проявления своих болезней. Думаю, это можно увидеть в фильме Хьюстона о Фрейде
{43}
. Но Лакан тоже приводил студентов в Сант-Анн и рассказывал им о неврозах и психозах. Я говорю вам об этом потому, что аудитория у каждого из них меняется, вынуждая Лакана прибегать к риторическим приемам для воздействия на своих многочисленных зрителей. Поначалу его аудитория состоит из обучающихся аналитиков, которым он объясняет клинические моменты. Позднее, приобретая всё большую известность, Лакан переходит в École normale — тусовку Альтюссера, если можно так сказать, — и привлекает другую публику: студентов — и прежде всего студентов Альтюссера. Как бы ни были все эти студенты увлечены альтюссеровским марксизмом, они слышат лакановский подтекст и практически каждый из них — маоист, включая Жака-Алена Миллера, который женится на дочери Лакана и станет его интеллектуальным наследником.